Право на ксению

Когда чужак в наш дом приходит,
Мы гостя принимаем с миром:
К костру семьи его подводим,
Накормим его мясом, сыром.

Присядем и поужинаем с ним,
Дадим ночлег и приютим:
Историю расскажем через дым,
Гостеприимство сохраним.

Кизик, царь мой молодой на Пропонтиде,
Любовь нашёл на острове родном,
Стал править, был женат на юной Клите,
Был добр, юн, красив, умён, силён.

Кизик пустил к себе и Аргонавтов,
Вкусивших дочерей с Лемноса.
Он посадил за стол, а Арго
Встал к кораблям царя нос к носу.

Ясон рассказывал о Золотом руне,
Десяткам воинов долионов,
Отплыли Аргонавты в темноте -
Всё дальше от Кизика дома.

Но Арго чувствует невзгоды:
Корабль ощущает гнев волны,
И мнутся паруса, чернеют своды,
У птиц, предвестников беды.

Корабль возвращается обратно -
И молнии сверкают над волной,
К Царю Кизику, столь бесславно,
Ударил Арго о песок своей кормой.

Царь ночевал с женой - прекрасной Клитой,
Но стражи долионы будят его сон:
«Разбойники пристали в берег позабытый -
Энея сын, Энеты, сохрани свой трон!»

И шлемы взяв, щиты свои надев,
Ударят в Пеласгийское плечо -
Как думал царь -
Во тьме кровь молодых, взревев,
Убьются об Ясоново копьё.

Расшиты все доспехи в Пропонтиде,
И тускло осветляют берег,
Щиты, мечи в никчёмном виде,
Кизик убит Ясоном в череп.

Кричит, вопит над телом Клита:
Царя Кизика изуродовано тело.
Ясона Арго разбивает рифы,
От бойни, крови - все стареют.

Гребцов на Арго ритм не слажен,
На кипарисе место Клите - неживой:
Гостям своим ты не откажешь,
Не каждый осквернит твой дом, покой.


И держит ветер всех живых:
Мопс слышит Алкионы крик –
И переводит он Ясону сны,
Что Боги от него хотят в тот миг.

Пока не умостят всё чрево Реи,
Не смогут выплыть и к Медее.

Так, жажду утолив Богов,
Законы все смешав гостеприимства,
Плывёт Ясон от берегов,
Найдя в друзьях своих единство.