***

ИСПОВЕДЬ ХРИСТИАНИНА

Звёзды падают гремуче,
Как участники фристайл,
Гореванием замучен,
Не за пазухой Христа.
И рассветы, и закаты
Из мгновений вяжут жгут,
На костре из циферблатов,
Сам себя покорно жгу.
Грусть закрыла в жизнь калитку,
Там сошла земля с оси,
Счастье, радость и улыбку,
Не купить и не сносить.
Хвост кометы бледно-жёлтый,
Небо бросило в ручей,
Облакам сравняла чёлки,
Щётка солнечный лучей.
Заплестись с канекалоном,
Хочет радуга, всерьёз,
Дождик, в тишину влюблённый,
Поливает клумбу роз.
Светлый облик сжался в пряди,
Смотрит, пристально, начёс,
Для меня он был наградой,
И, нисколечко, не чёрств.
Деликатен, не разнуздан,
У прически строгий шрифт,
Вдохновений ярких муза,
Сердца моего внутри.
Жадно, громко, нарочито,
Пьёт жара холодный квас,
Слышу с кухни я не чьи-то,
А твои ко мне слова…
Ты любила есть арбузы,
Виноград и мякоть дынь,
Фрукты были не обуза,
А желания следы.
Обожала очень рыбу,
Маринованную сельдь,
С отварной картошкой, либо
Жареной, потом кисель.
И дымящийся, горячий,
Очень нравился и борщ,
И волнение, не пряча:
«Не поешь - создам дебош».
Изумляли и котлеты,
И салаты, и грибы,
Ты зимой дарила лето,
На клеёночках, рябых.  
Не появятся пельмени,
Ни вкуснейшие блины…
Накрывает запах тени,
Полнолуния луны.
В вышине, там дверь гостиниц,
Не поставлена на винт,
Я несу себе гостинец,
Сладкий вкус твоей любви.
Утром ели яйца всмятку,
С обязательным овсом,
Говорила правду-матку,
Стопроцентную во всём.
Разбирали жизни дебри,
И политику, и спорт,
Заходили в гущу дерби,
Возникал в деталях спор.
Доходили мы до сути,
Философии вещей,
Вечный двигатель не крутит,
Подсознанье – вообще.
Я, излишне, был зануда,
Вот единственный прокол,
Но уж точно не иуда,
Не предатель правил школ.
А затем ты шла на рынок
Посмотреть и прикупить,
Выбрать сладких мандаринок,
И какой-нибудь крупы.
За пять лет – два перелома,
Неминуемость ложбин,
Не лежала там солома,
И в итоге – гипс и бинт.
Ты жила с системной болью,
Уж такой достался ген,
Стойко ты терпела долю,
Нападения «гиен».
Ты -  семьи создатель блага,
Вне сомненья, основной,
Я – щенок и бедолага,
С нездоровою спиной.
Были разные этапы,
Нашей солнечной семьи,
Но держал эмоций клапан,
Парус на ветрах семи.
Никого не стала слушать,
В трудный, экстремальный миг,
Не ушла надежды суша,
И не лёг на дно наш мир.            
Пред твоей безмерной верой,
В неоплатном я долгу.
Нету высшего примера,
Наша память - не в снегу.
Помогала мне стабильно,
Хворь убрать и перекос,
Подключалась, как будильник,
Чтоб поправить нерв и кость.
Не ходил, а только ползал,
В зоопарке, как примат,
Быстро ты, как пуля пользой,
Прилетала боль снимать.
Кабинет манипуляций,
Превращался из жилья,
Совершенно, не для глянца,
Ты заботою жила.
Сотни препаратов анти,
Ты ввела мне из шприца,
Чтобы я светил, как бантик,
Красной краскою чтеца.
Подходило, в мыслях плотно,
Представленье дурака,
Только лоб бывал и потным,
Если не твоя рука.
Абсолютно не терзаясь:
«Внутримышечный укол –
Говорил я – делай, зая,
Скоро будет мне легко».
Дома, бытовой работы,
На себе тащила воз,
Заполняла мёдом соты,
План – не вешала на гвоздь,
Непременность клокотала,
Импульсировал нейрон,
Вязь, желания, сплетала,
Ближнему нести добро.
Ты из круга Зодиака,
Безусловно, лучший знак,
Бриллиант ценнейший брака,
И души моей весна
Чуткость, честность, справедливость,
Без предательств коробов,
Состраданье, терпеливость,
Совершенная любовь.
Громом, молний стреловержцем,
Не была, ты, отродясь.
С чистым и открытым сердцем,
Ты жила, не у боясь.
Низкий, бархатистый голос,
Твой со мною. рядом, здесь,
Золотой прекрасный колос,
Поля нашего чудес.
«Почему ты так расстроен?
Только ты могла спросить, -
Может съешь еще второе,
В холодильник уносить?
Надевай, сегодня, шапку,
Утром выдался мороз,
Не ходи, сутулясь шатко,
И сомнения отбрось».
Без границ была опека,
Понимание – без слов,
На все случаи – аптека,
Интуиции – чело.
«Натяни, пониже, свитер,
Положи на шею шарф,
Ты, вчера, ботинки вытер?
Сбрей щетину алкаша.
И присядь, поешь котлету,
Лучше две и макарон,
Выпей, заодно, таблеток,
Подлечи хрипящий бронх».
Телевизор – твой любовник,
Без внимания грустит,
Сериал – многоходовник,
Оборвался на пути,
На экране пыль, в достатке,
В удивлении она:
Почему, пусть даже кратко,
Не работает канал?
«Политические шоу»
И «поженимся давай» …
К сожалению, большому,
Лучше б ты была вдова.
Память ходит по балкону,
И по спальне, просто так,
Божий образ, на иконе,
Окружает пустота,
Рук твоих дыханье помнит,
Стык обоев, без горбов
Стены всей квартиры комнат,
Ко труду твою любовь.
Лег в длину, спиной на плинтус,
Ровно скрученный ковёр,
Чистить каждую шерстинку
Выносили мы во двор.
У него особый статус,
Архиважное звено,
Защищать жилища градус
Целовать подошвы ног.
Максимально ты хотела,
Укреплять семьи очаг,
Обходился без Отелло,
Карий свет в твоих очах
Разрушительная ревность,
Признак ветхости любви,
Слава богу, эта древность,
Не смогла гнездо нам свить.
Не пронзил нам «треугольник»
Наши верные сердца,
Не смогла нам сделать больно,
Грусть затмения крыльца.
Поступали так без прений,
Наши чувства и дела,
Выметала тень сомнений,
На обочину метла.
И вопросы бытовые,
Не накладывали след,
Безусловно он не выел,
Понимания букет…
Сколько сил, здоровья саду
Отдавала, знает бог,
Ноги сами не присядут,
Аж пока не схватит бок.
Одержимый трудоголик,
Ты в реальности была,
И к тебе тянулись пчёлы,
Из жужжащего дупла.
Огурцы и помидоры,
Лук, чеснок и кабачки.
Очень радовались сбору
Говорящие сверчки…
Злоумышленников стая,
Вероломно спёрла бак,
Ситуация простая,
Рядом не было собак.
Не бывает без полива,
Полноценный урожай.
Обжигает лист крапивы,
Вёдра нечем загружать.
Ты, профессию – строитель,
Получила в ПГС,
В технаре прошла все сита,
Он имел в то время вес.      
Но душа лежала к изо,
Рисовала хорошо,
В этом не было каприза,
И вопрос был предрешён.
Даже пусть не в полном смысле,
Но ведь всё-таки каркас,
Богом был талант причислен…
Карандаш взяла рука.
Очень сложно, через кальку,
Снять технический чертёж,
В прирождённую смекалку,
Поселился добрый ёж.
Подключала сверх терпенье,
Ведь задание – не хлам,
И брала благословенье,
От иконы, со стола,
Но закон работал старый,
Коллектив – не идеал,
Часто скрытый серпентарий,
О себе уж знать давал,
Сверх накрашенные губы,
И улыбка до ушей,
Прикрывали с ядом зубы,
И извилины из вшей.
И стучали очень грязно,
Клевету – холмом на стол,
Но начальник видел разность,
Не взрывал познанья тол.
Говорила, ты, об этом,
С беспокойством и слезой,
Моего ждала совета,
Следовать какой стезёй.
«Уходи с такой работы,
Бог поможет, проживём,
На борщи и на компоты,
Хватит нам, ведь мы вдвоём».
«Пенсия – не за горами,
Доработаю, аминь…»
И остались в сердце шрамы,
Но в душе горел камин.
Не стонала, не кривилась,
Хоть и были все права,
В сентябре коронавирус,
Кашлем день и ночь порвал,
Экспертиза пневмонию,
Установит с двух сторон…
Ручки дёрнулись дверные,
Стая крикнула ворон.
Воспаление и тромбы,
Вот причина у беды,
Без невыполненной пробы,
Собирает смерть плоды.
Как тебя мне очень жалко,
Можно было б жить да жить…
Путь последний в катафалке,
Едем мы, не муляжи.
Как же колет сердце остро,
Как душа моя болит,
Не попали мы на остров,
Под названием Бали.
Но тебя ведь, правда, нету,
Излагают складки рта,
Я один, на всю планету,
Безнадёжный сирота.
И не надо хлеба, зрелищ,
Говорит моя слеза,
Я хочу, чтоб загорелись,
Ожили твои глаза.
Аневризма просит бонус,
От таблеток крохотуль,
Без тепла твоей ладони,
Не включают кнопки пульт.
Стёкла пластиковых окон,
Прикасанье помнят рук,
Запылился рамы кокон,
Одиноко чертит круг…
Я люблю тебя тотально,
Яблоко, в раю вкусив,
Перед богом нету тайны,
Карий взгляд меня скосил.
Ожиданием заточен,
Сердца стук в моей груди,
Умоляю, сильно очень,
Ну приди же, ты, приди.
Искромсала, изнурила,
Скорбь, подобная мечу,
Обрубила веры крылья,
Силы нет держать свечу.
Горем сплющен и раздавлен,
Режет звуками гобой,
Обезножен, обезглавлен,
Губы шепчут: я с тобой.
Исповедь христианина,
Пополам не разделю,
Ты – моя навеки, Нина,
Я – твой вечный однолюб.