Новая жизнь

В советских старых фильмах всё на месте,
как быть должно,
так, как бывает, говоря по чести,
в одном кино:

на матовой зелёно-синей плёнке
течёт сюжет,
но в нём, идеями набитом плотно,
интриги нет.

Всё выверено, как в тетради в клетку,
но всё – мираж, –
свод аксиом, хозяйке на заметку,
тоска и блажь.

Всё серое: дома, дороги, люди,
и тень, и свет,
пейзаж, дрожащий в кадре, словно студень,
и весь сюжет.

Сто призраков дают безлюдье в сумме
и общий нимб,
как будто Серым Ангелом задуман
сей скушный лимб.

И смотришь ты, как из загробной жизни,
на прежний мир –
он нереален, не забыт, не признан
и странно мил.

Вот серый ангел расправляет крылья
на миг-другой –
течёт вода экрана без усилья
над головой,

бурлит, курлычет, льёт струёй с экрана,
заполнив дом,
чтоб переполнить – поздно или рано –
весь мир потом.

И видишь остановленные кадры
в своих глазах –
и замираешь, и стихает как-то
весь твой азарт.

Ошеломлённый, оставляешь ящик
там, позади,
и смотришь на экран – другой, горящий
в своей груди.

Кем сыграна в соседнем тайном небе
вся жизнь твоя
и как ушли из этой жизни в небыль
и ты, и я?

В советских старых фильмах всё на месте,
как быть должно,
но не взаправду, говоря без лести,
а лишь в кино.