Под шляпкой тишины

Когда в лесу темнеет вечер
И дождь стучит по старым пням,
Земля становится как вечность,
А лес — подобием храма.

Седой туман ползёт по мху,
Темнеют ветви под водою,
И лес хранит в своей тиши
То, что не скажешь нам порою.

Под каждым камнем, под корнём
Рождается незримое движенье.
И пахнет прелой листвой, дождём,
И древним тайным продолженьем.

На тонкой ножке, чуть дрожа,
Из влажной тьмы, из глубины,
Гриб поднимается, не спеша,
Как знак безмолвной тишины.

Его шляпка — словно кровля
Над миром, скрытым от людей.
А под землёй живёт безмолвье,
Сплетая тысячи путей.

Там нити тянутся незримо
Сквозь толщу почвы, сквозь года.
И жизнь течёт неторопливо,
Не зная слова «никогда».

Грибница к корням прикасается,
И лес ведёт незримый счёт:
Что в землю отдано — возвращается,
И всё однажды вновь взойдёт.

Опавший лист, сухая ветка,
Седой ствол, рухнувший во мрак —
Всё станет почвой для рассвета,
Всё возвратится в новый круг.

Здесь нет ни смерти, ни конца —
Лишь переход из формы в форму.
Земля принимает мертвеца,
Чтоб снова вырастить на нём
Траву, деревья, жизнь и кроны.

А где-то спорою невидимой
Лес дышит в утренней тиши.
Она летит, почти незримая,
На тонких крыльях от души.

Ей только ветер — дать дорогу,
Ей только дождь — коснуться мха.
И там, где ей откроют почву,
Начнётся новая строка.

Так лес хранит свои секреты —
Не в книгах, не в людских словах.
Он пишет их листвой и ветром,
Следами лап на влажных мхах.

Он пишет их гниющей веткой,
Кольцом древесного ствола,
Молчаньем маленькой таблетки
Земли, что жизнью проросла.

Но есть создания в лесу —
Прекрасны, тихи и опасны.
Их красота порой несёт
То, что не видно глазу сразу.

И потому не каждой тайне
Доверить руку мы должны.
Порой прекрасное случайно
Таит провалы глубины.

Ты просто сядь на старый корень,
Остановись и не спеши.
Услышь, как дождь выводит строки
На влажной коже тишины.

И ты поймёшь: гриб — не случайность,
Не просто шляпка у земли.
В нём дремлет древняя взаимность,
Связующая нити жизни.

Он — тихий страж круговорота,
Где всё рождается опять,
Где смерть становится работой,
Чтоб новой жизни путь начать.

И если осенью однажды
Ты встретишь гриб среди травы,
Не торопись пройти, не глядя,
Остановись — и посмотри.

Не сверху вниз — как на случайность,
Не как на малость у земли.
В нём дышит тихая бескрайность,
Где корни с небом проросли.

Под этой шляпкой — мир безмолвный,
Где смерть не ставит точку в срок,
Где лист, упавший в мрак бездонный,
Становится началом строк.

Где всё, что кажется забытым,
Уходит в землю не зазря:
Чтоб вновь подняться — чем-то новым,
В траве, в деревьях, в янтарях.

И, может быть, когда ты долго
Сидишь один среди дождя,
Ты вдруг услышишь, как под мхом
Земля рассказывает про себя.

Не голосом — движеньем корней,
Не словом — запахом дождя.
И станет вдруг немного страшно
От мысли: лес живёт, не зря.

А гриб останется недвижим,
Склонив над тайною шатёр.
И ты поймёшь, что мир не мёртвый —
Мы просто слышим не о нём.

А над землёй кружится ветер,
И дождь целует старый мох.
Гриб молча смотрит в мир столетий —
И знает то, чего не знаем мы.