Вот такая она, страсть

*(поэма)*

Вот такая она, страсть — 
Чтоб не упасть, не пропасть, 
Нам нужна лишь власть — 
Вот такая страха напасть. 

Нужно первым на врага напасть, 
Брать его с первым испугом в сласть, 
Пока не очухался — в цепи заковать, 
Да бравые слова по смыслу перековать. 

По подобию высших сил — всё доносить, 
Воду из порожни в порожнию лить, 
Чтоб тревогу в сердце просто набить, 
До конца жизни в этом его гнобить. 

Вот такая власть по жизни — напасть, 
Куда хотела — туда и понеслась в сласть. 
А кто поднялся — того и спасать, 
А кто ослаб — того дожимать, давить, прижимать. 

Только вот что, брат, — в этой борьбе 
Забыли мы, что душа — не в ярме. 
Что власть — не в том, чтобы гнуть и давить, 
А в том, чтоб уметь и прощать, и любить, и жить. 

Но если страх — твой главный закон, 
Ты сам в этой цепи — как в клетке,
Как в неге, как в звоне, как в стоне, как в беге. 
И враг твой — не тот, кто снаружи, 
А тот, кто внутри тебя кружит, 
Кто шепчет: «Держи, дави, круши», — 
А сам не живёт, а только спешит,
Только пищит, только дрожит. 

А если враг — он внутри, за спиной, 
То как его взять, обойти стороной? 
Не цепью, не криком, не ложью, не силой, 
А только живой, настоящей, правдивой, не кривой. 

Страх — он не тает от звона оков, 
Он прячется глубже, в корнях, в родниках, в ней, в снах. 
И чтоб одолеть его, надо не ковать, 
А самому не бояться — стоять, дышать, слушать, знать. 

Вот такая она, страсть — 
Затягивает, как топь, не даёт оглянуться, 
Но если не гнуть, не ломать, а остаться собой, 
То даже вцепившись, она — отпускает, уходит, не мнётся. 

А власть настоящая — не в том, чтоб давить, 
А в том, чтоб уметь за собою вести, 
Чтоб рядом идущий не боялся упасть, 
Зная: его подхватят, простят и спасут в пути. 

И враг — он не вечен. И цепь — не навек. 
А тот, кто умеет прощать человек, — 
Тот выше и власти, и страха, и лжи, 
Тот светит, как свечка, средь тёмной межи. 

Но если ты первый врага не заковал, 
А руку ему протянул, как брату, — 
То, глядишь, и оковы спадут, 
И цепи рассядутся, как вата. 

Враг — он ведь тоже кем-то был, 
Тоже боялся, тоже спешил. 
Просто однажды он выбрал — давить, 
А ты выбираешь — простить и жить. 

И в этом — не слабость, а сила, 
Что страхом не меряется,
Не мерится, не колется, не теряется. 
Потому что тот, кто умеет прощать, 
Тот не боится упасть — он умеет вставать, 
Он умеет дышать, когда ветер свистит, 
И стоять, когда всё дрожит. 

Вот такая она, страсть — 
Может сломать, а может поднять. 
Всё зависит от того, что внутри, 
Что ты выбрал — ковать или отпускать, 
Что ты выбрал — бояться или знать, 
Что ты выбрал — гнобить или понимать. 

А в конце, когда стихнут бои 
И остынут слова, и остынут огни, 
Останется только одно: 
Кем ты был в этой жизни, когда 
Ты не боялся — а просто шагал? 
Когда ты не враг — а брат?