гладиаторами в Колизей

Мокнет камень крутой на Байкале,
на Камчатке вулканы в бреду.
Он нашёл, что другие искали,
пишет книгу и пашет в саду.

Он бы мог перекраивать горы,
находить нефтяные пласты.
Он ходил по морям и просторам.
Для других это только мечты.

Был по жизни творцом, не туристом,
был звеном грандиозной цепи.
Был старателем, а не юристом.
Если надо, иди и терпи.

В перестройку сменилось начальство,
всё не важно, набить бы карман.
Он не мог разорваться на части,
он пытался пойти на таран.

Но его без труда обломали.
На подходе полно молодых.
На верху лучше всех понимали
как ударить упрямых под дых.

И собрал он авоську болезней,
по знакомым ходил докторам.
Он нашёл, что гораздо полезней
приходить не к начальству, а в храм.

Не грустит он, шагая по лужам
вместо новых неведомых круч.
Он себе ещё важен и нужен,
он нашёл себе солнечный луч.

И покуда громят и воруют,
набивая бездонный карман,
он бы создал картину другую.
Но его не зовёт капитан.

Не его эта, видно, эпоха.
Не его, не спецов и друзей.
Если кто и зовёт, то пройдоха
гладиаторами в Колизей.