Бумага всё стерпит...

Бумага всё стерпит… Шершавая гладь,
Безмолвный свидетель, хранитель страниц.
На ней можно плакать, смеяться, кричать,
Иль молча смотреть в пустоту без границ.

Она не осудит, не спросит, не бросит,
Она не предаст, не ударит в ответ.
Она всё впитает, как осенью просинь,
Как темень земную, лакает рассвет.

Бумага всё стерпит - и клятвы, и слёзы,
И гнев, и признанья, и ложь, и мечты.
Она не боится почувствовать грёзы,
Ни тихих ночей, ни людской суеты.

На ней все писали, пророки и дети,
Любовь шифровали за ширмами строк.
Бумага хранит всё, что было на свете,
Как тёплый, но хрупкий земной уголок.

Бумага всё стерпит, но что это значит?
Что лист безучастен, как вечность сама?
Впитает он всё: и надежду, и плачи,
И наши поступки, и наши псалма.

Она не судья и не властный свидетель,
Лишь оттиск мгновенья, что канул в года.
Но это безмолвие – суть добродетель,
В бумажной пустыне слова, как вода.

А стерпит ли ложь? Да, и лжи не перечит.
А стерпит ли правду? И правда - ничто.
Но если саму начинают калечить,
То словом уже не измажет никто.

Бумага не память, бумага лишь мост
Между тем, кто писал, и тем, кто прочтёт.
И если мы пишем не золотом звёзд,
То время всесильное это сотрёт.

Она же всё стерпит: и зло, и золу,
И мудрость, и глупость, и песни, и стон.
Но помни не ей отвечать за игру,
В которою ты в этом мир включен.

Терпение вовсе не значит прощение.
Хранение вовсе не значит ответ.
Бумага лишь ждёт, как простого решения:
Того кто подарит ей солнечный свет.