Маяк, от которого убежало море

Случайное дело, но в разговоре,
Не вспомнится кто, и не важно даже,
Сказал, что есть место в округе нашей,
Где от маяка убежало море.

Я был удивлён и смущён безмерно,
История эта мне въелась в душу.
И если б не видел всё сам, наверное,
Не верил, что свет стал воде не нужен.

Давно, у прибоя, в седые были
В лачугах рыбацких селились предки.
От голода, чтоб не пропали детки,
В неверные дали на лодках плыли.

С натруженных рук уходили сети
В глубины, что скрыты водою зыбкой,
И позже, блистая, в ячеях этих
Обратно на свет возвращались с рыбкой.

Но тьма и стихия — людское горе.
Вода да моряна пророчат тризну,
И множество хрупких рыбацких жизней
Нередко губило коварство моря.

В ненастье и мраке — совсем не мелочь —
Спасительный свет, что направит к дому.
Воздвигли на острове крепком светоч,
Чтоб в трудное время помочь любому.

Маяк — он как стойкий из камня фаллос,
Направленный к небу, пронзает светом
Ночную тьму, и видно поэтому,
Море покорно под ним плескалось.

«О, милый! Твой облик меня пленяет,
Смотрю и любуюсь всегда тобою.
Что стало со мною теперь, не знаю,
И пенюсь от страсти к тебе, волною.

Я вечно одна, без причин колеблюсь,
Всегда беспокойна и днём и ночью.
Недаром зовусь океана дочью,
И только тебе без сомнений внемлю.

О, если бы только заветной новью
Пришёл ты ко мне для утех и ласки,
В меня погрузился, забыв опаску,
И в миг успокоил своей любовью.

Гаси же огонь, приходи на ложе.
В супружеской спальне я буду кроткой,
И свет надо мною держать не гоже.
Забудь навсегда про людей и лодки».

Маяк отвечал, помолчав в раздумье,
Вода у подножья рабыней льстила.
Казалось, манящим лишившись силы,
Судьбу потерять за любовь безумной:

«Тобой очарован, с тех пор, как остров
Меня приютил, и с волной я дружен.
И в каждый свой день ощущаю остро —
Без моря маяк никому не нужен.

Но губишь ты тех, кто нуждой гонимый,
Под парусом ходит, в худой одежде,
Кто мне посвящает свои надежды,
Их топишь в ужасной морской пучине».

Укор и отказ, как клинок разящий,
Он желчью пропитан — не сладкой сдобой.
Была штилевой, стала вдруг грозящей,
И море наполнилось ядом злобы.

На остров обрушилась мгла и буря,
Валы, словно горы, в устои хлещут.
И плачет, и бьёт, и крича не легче —
Разрушить маяк захотелось, дуре.

Но свет устоял и смотрел на море.
Не знал он, что в битве с водой, порою,
Победа приносит погибель, и вскоре
Подвоха явился секрет: «Не скрою,

Ты мною любим, но с тобою — гордость.
И слишком высок, приближаясь к небу.
Хотелось сравняться с тобой и мне бы.
Не жалость к тебе проявлю, а твердость.

Какой же тебе отплачу я местью?
Те люди, которым ты ночью светишь,
Питомцев моих добывают сетью.
Душою своей ты за них ответишь.

На что променял меня, на человека?
Будь проклят, надменный! Со мною дети,
Которых питаю я лодками этими.
И так, не увидимся впредь вовеки!»

Сказало так море и отступило.
Угрозы и слёзы не впрок подруге.
Понизились волны, затих ветрило,
Земля поднималась из вод в округе.

Уже и не остров, а холм высокий
Средь суши стоит с маяком в вершине.
И маки цветут на степном аршине,
Куда ни потянется взглядом око.

С тех пор удивляются люди наши,
Когда наблюдают с верхушки пашню.
И моря здесь нет, и маяк погасший.
Лишь птицы небесные любят башню.

4 сентября 2026г. Фото Руслана Зинеева,
публикуется с разрешения автора.