Песнь о сомневающимся правители

На рубеже густой дубравы,
Где свет не бьёт сквозь кроны древ,
Стоял правитель величавый,
Свой пыл и гордость поумерив.
Пред ним стеной застыла чаща,
Сплелись в узлы кривые сучья,
И шёпот, в глубине звучащий,
Сгущал над сердцем злые тучи.

О, рок сомненья, бремя власти!
Куда вести своих полков?
В лесу таятся лишь напасти
И тени призрачных веков.
Шагнуть вперёд — иль воротиться?
Где путь прямой, а где обман?
В листве чужой оскал таится,
И стелется седой туман.

Меч золочёный в ножнах дремлет,
Народ застыл, приказа ждёт.
Но царь лишь вздохам леса внемлет,
Не зная, что там, впереди, растёт.
Там нет дорог, там нет закона,
Лишь дикий хмель да вязкий ил.
И тяжела его корона,
И нет в руках былых уж сил.

Ветви шепчут: «Сдайся, путник...»
Корни тянут: «Ляг в траву...»
Ты — лишь времени заложник,
Сон увидишь наяву.

О, рок сомненья, бремя власти!
Куда вести своих полков?
В лесу таятся лишь напасти
И тени призрачных веков.
Шагнуть вперёд — иль воротиться?
Где путь прямой, а где обман?
В листве чужой оскал таится,
И стелется седой туман.

И он стоит, объят тоскою,
Пред непролазною стеной.
А лес качает головою,
Храня свой вечный, злой покой.