Пятый всадник

Всё начиналось в целом неприметно —
Как тихий шелест волн морских прибоя.
И вот проблема стала беспросветной,
Как горечь, что скрывалась за покоем.

И этот трепет, как тяжёлый морок,
Стелился мягким шёпотом обмана,
Манящий образ был красив и тонок,
Как паволока нежного тумана.

Голод, войны, смерть, чума, разруха...
Система так искусно прятала причины,
Что  данная нам свыше сила духа,
Сдалась во власть незримой паутины.

На место разума, свободного от шума,
Впустили мы бездумный этурдизм,
Критическая  мысль, взведённая до глума,
Явила  всадника — духовный кретинизм.
 
Мы не учли, что следствие  от действий —
Тех,  в ком дар уснул осознавать,
Придёт не сразу. Но итогом бедствий
Станет реальность, повернутая вспять...

Предчувствием безжалостного рока,
Лавина бедствий, набирая  вес,
На миг  застыла  перед  тем  порогом,
Где мир граничит с бездною небес

Вначале — только малость, чуть видна,
Её легко принять за блики светотени,
Но день за днём, с рассвета до темна,
Всё  различимей  видно суть явлений.
 
Заделывали трещины словами
И, удаляя след от въевшихся оков,
Мы называли падение грехами,
А страх — фундаментом для будущих основ.

Мы строили над пропастью фасады,
Что устремлялись ввысь каскадами рядов,
И спорили о прочности ограды,
Не замечая опустелость слов.

Проблемы не исчезли — обострились,
Ложась пластами, как туман в лугах.
Неимоверной скверной становились —
Всё глубже уплотняя страх в умах.

Рябит в глазах от тысячи курьёзов,
В опасный путь срывается душа.
От глупых слов, убогости прогнозов,
Мир замер перед бездной,  не дыша

Финал пришёл, и не случилось чуда,
Не грянул гром из сонмища невзгод.
Лишь тяжесть лжи, пришедшей ниоткуда,
Сорвалась вниз — и рухнул небосвод.

Растаял призрак тонких казуистик,
Сдались мосты в ажурных гобеленах
(Что возвели из непреложных истин)
И перемена стала лишь подменой.

Четыре всадника уже знакомы —
Война, болезни, голод, смерть.
Но пятый шёл без знамени и грома,
Неся не меч — способность не смотреть.

Не наполняя города кошмаром,
Не застилая пеплом улицы за миг,
Глушил свободу и туманил взгляды,
Пока фундамент не спеша поник.

И страшен он не яростной личиной,
Не силою, обрушенной с высот,
А тем, что человек без видимой причины
Стремительно теряет ключевой оплот.

А дальше — тьма. И только ветер,
Что подбирает пыль среди руин.
И кто-то всё ещё твердит на свете:
«Мы жили лучше всех. Мы победим».

Но истина не требует ответа,
Она приходит — поздно или в срок.
И если разум не заметит  это,
То мир исчезнет, как в воде песок.

Сквозь этот шок, сквозь боль и пепелище,
Глухой оцепенелости часы,
Ослепший разум наконец изыщет
Опорный смысл утраченной мечты.

Пройдя сквозь мрак и горечь осознанья,
Когда спасенья нет от пустоты,
Из пепла обнулённого сознанья
Проявятся  забытые черты.

На самом дне,  почти у края бездны,
Смахнув с очей отравленный туман,
Проснётся ум — и станет бесполезен
Веками насаждаемый обман.

Окупится с лихвою, мысли озарив,
Всё то, что пережили в глупости убогой.
Сорвётся вверх лавиной изнутри —
Экспансией ума, подаренного Богом.