Филолух юмореска

В сосновом бору, прямо под кустом шиповника, открылись курсы высокого вокала и риторики. Преподавателем выступила Изольда Аполлоновна — заслуженная ослица, доктор филолухических наук, автор монографии и ляптологической сноски «о долгих дождях из ливней».

Перед ней на ветке сидел соловей и обречённо вздыхал.

— Так, соловей, давайте сразу проясним, — Изольда Аполлоновна строго поправила очки и постучала копытом по дубовому пню. — Ваше «тир-ли-тир-ли» — это полнейшая бездарность и бессистемное посвистывание. В нём нет ни эксперссии, ни академической глубины. А уж эти ваши трели... Это издевательская какофония! Сегодня мы разучиваем классику академического звукоизвлечения — легендарное «ИИИИ-ПААА!».

Соловей нервно переступил лапками:
— Но позвольте, коллега, «И-А» — это же... несколько иной вокальный диапазон? У меня всё-таки бельканто, вечерняя партитура...

— Бельканто?! — филолух возмущённо пошевелила длинными ушами. — Это необоснованное заимствование! Слушайте и запоминайте артикуляпцию. Звук делится на две фонетические фазы. Первая — восходящий дрифтонг «ИИИИ». Губы растягиваем к ушам, воздух набираем брюшиной. Это фаза высокой интеллектуальной печали. Показываю!

Ослица набрала полный грудной объем воздуха и выдала такое звонкое: «ИИИИИИ-И-И!», что с соседней сосны осыпались три сухие шишки, а пролетавшая мимо сорока на лету потеряла хвост.

— Теперь фаза два! — продолжала Изольда Аполлоновна, слегка тяжело дыша. — Взрывной смычный согласный с выдохом «ПААА!». Это фаза жизнеутверждающего какатарсиса! Повторяем со мной!

Соловей, зажмурившись, изо всех сил тоненько пискнул:

— И-пааааааа, и ёпнулся с ветки.