Перфоманс в стиле 90-х...

        О "лихих" 90-х написано и сказано столько, что хватит на отдельную библиотеку - или на пару сотен уголовных дел. Но мы, выжившие (и те, кто тогда просто пытался научиться ходить), не забудем это время до конца своих дней. Просто потому, что такое комбо из экстрима, абсурда и абсолютной непредсказуемости повторить в трезвом уме невозможно.

       Обычные люди в 90-е занимались увлекательным квестом "выживи на нулевой бюджет". Понятия "отпуск", "новые вещи" и "стабильность" перешли в разряд мифов, но страна упрямо функционировала: автобусы как-то ходили, а вещевые рынки ломились от китайского ширпотреба. Правда, главным индикатором новостей стал телевизор: если на экране внезапно включали скучную симфоническую музыку, вся страна понимала - кого-то опять эпично "заказали".
       В это легендарное время реальность выглядела так: у врачей "в моду" вошли огнестрелы, поножовщина, передозы подростков из приличных семей и массовые отравления палёным алкоголем - это так называемый медицинский экстрим. Ларьки-поганки - круглосуточные будки, росли как грибы, где мутные типы продавали спиртосодержащую смерть в грязной таре любому, у кого были деньги. Пока заводы и НИИ превращались в прах, нищая армия распродавала стволы направо и налево, а чёрные риелторы осваивали рынок недвижимости, шальные миллионы от всеобщего грабежа красиво летели над страной, сбиваясь в чьи-то первые миллиарды.

       Пока вся страна осваивала искусство выживания, мы в суровые российские реалии десантировались вполне благополучно - одетые, обутые, да ещё и с запасом дефицитных продуктов и напитков европейского качества(так как муж служил в это время в СГВ).
       Впрочем, на родине нас ждал семейный аграрный стартап. Мой папа-отставник, оперативно сменив тактическую карту на вилы, развернул на даче полноценное натуральное хозяйство. Пока заводы стояли, у нас во дворе бодро функционировал личный мини-зоопарк: куры, утки, гуси, свинья, бычок и "целое стадо" коз. Так что голодный апокалипсис 90-х нам не очень грозил - мы буквально питались плодами военного импортозамещения.

       Но расслабляться не стоило, ведь впереди маячил визит в суровый Челябинск к родителям мужа. Именно там и случилась история, от которой меня до сих пор  бросает в дрожь, и - говоря словами Дины Рубиной - "ужасы этого мира накрывают свинцовой задницей". Причём накрывают уже задним числом. Ведь тогда я была просто молодой мамой, а рядом в летней коляске мирно сидел мой двухлетний сынок, который плевать хотел на весь этот бандитский капитализм и просто смачно наворачивал чупа-чупс.
       Если бы тогда что-то пошло не так, писать эти воспоминания сейчас было бы просто некому.

       В один из дней свекровь торжественно вручила мне квитанцию и попросила забрать из мастерской обувь. Да-да, в те легендарные времена люди ещё верили в реанимацию туфель и ботинок, поскольку покупка новых приравнивалась к штурму космической станции. И вот, вооружившись бумажкой и летней коляской с двухлетним сыном, я отправилась в путь по указанному адресу.
       Где-то в умных книгах я прочитала, что из дома нужно выходить с "запасом тепла", то есть в исключительно хорошем настроении. На дворе царил июль. Утро было настолько идеальным, что аж зубы сводило от этой пасторальной идиллии. Даже в самый знойный день в утреннем воздухе всегда ощущается приятная свежесть. Бутоны ярких цветов интеллигентно поднимались над челябинской травой, в небе радостно кружились и жужжали какие-то мухи, а птицы вдали так неистово чирикали, будто им за это платили в твёрдой валюте.
       Это был совершенно особый, удивительный миг, когда природа пробудилась ото сна и во всём своём великолепии готовилась встретить новый день. Прямо классика по Чехову: "солнце светило особенно ярко, воздух был особенно прозрачен, а мои щёчки горели ярче обыкновенного". Самое время зажмуриться и прошептать: "Живи и наслаждайся, человек!". "Дудки!" - ехидно ухмыляется челябинская судьба образца 90-х, доставая из-за пазухи свой фирменный сценарий, где всё летит кувырком.

       Чтобы успеть к самому открытию заветного центра обувной реанимации, мы вышли пораньше. Прохожих на горизонте не наблюдалось - я везла коляску по тихой, глубоко не центральной улочке.
       В те благословенные времена отечественный автопром ещё не научился выстраиваться в многокилометровые пробки, так что улица была пуста, как карманы бюджетника.
       Мы абсолютно спокойно дошли до перекрёстка и цивилизованно остановились. Всё ради того, чтобы пропустить автомобиль, который не шёл, а буквально крался - медленно так, вальяжно, будто пробирался сквозь невидимые джунгли. И вот машина поравнялась с нами. Время, как в голливудских боевиках, резко замедлилось. В салоне обнаружился полный комплект юных челябинских романтиков: бритоголовые затылки, суровые лица и запредельный уровень интеллекта в глазах.
       Один из этих лауреатов Нобелевской премии по слабоумию уставился прямо на меня через открытое окно. А чтобы знакомство запомнилось надолго, он держал в руке пистолет, ствол которого целился ровно в нас.
       Со стороны вырисовывался шедевр кинематографа 90-х, достойный Тарантино:  абсолютно пустая, залитая солнцем улица, где эхо готово разнести любой чих; я, намертво вцепившаяся в ручку коляски, и мой двухлетний несмышлёныш, который в этот момент познавал дзен и смачно гонял во рту дефицитный чупа-чупс; бритый ковбой в медленно ползущем авто, наставивший на женщину с младенцем огнестрел.
       И тут наступает кульминация этого интеллектуального перформанса. Парень, удерживая нас на мушке, беззвучно артикулирует ртом: "Пух!". После чего взрывается таким громким, заливистым и искренним ржачем, будто только что выдал лучшую шутку в истории человечества. А пустое челябинское эхо услужливо и подобострастно вторило этому дебильному хохоту.

       Мозг в такие моменты включает режим эстонского процессора: до меня не сразу дошло, что мы участвуем в кастинге на роль случайных жертв. Когда дозировка челябинского гостеприимства наконец достучалась до сознания, я на автопилоте прыгнула вперёд, прикрыв сына собственным телом.
       Всё происходило в лучших традициях дурного сна: время растянулось в кисель, карета с бритоголовыми рыцарями продолжала свой ленивый заплыв, а я застыла посреди улицы, как соляной столп.
       Судя по тому, как эти господа озирались по сторонам, они явно выслеживали конкурентов по бизнесу, но тут на их пути нарисовалась я - молодая, симпатичная, по-европейски упакованная. Ну как было не продемонстрировать столичный юмор и не испугать девчонку? Это же так поднимает авторитет на районе!
       Дальнейшие события стёрлись из памяти, словно их вырезал цензор: я вообще не помню, как забирала несчастную обувь из мастерской и какими спортивными рекордами добиралась до дома. Осознание того, что мы только что разминулись со сводкой криминальной хроники, догнало меня уже в четырёх стенах.
       Но самое прекрасное - это реакция дорогих родственников. Мой эпичный триллер дома встретили с грацией утомлённых критиков: "Ой, да ладно тебе, преувеличиваешь!" "Тебе просто показалось!" "Подумаешь, пистолет, они же просто пошутили".
       Конечно, показалось! В 90-е ведь бритоголовые парни в машинах исключительно из водных пистолетов целились в прохожих. Но я-то эту бритую голову и дуло, смотрящее в упор на меня и моего ребёнка, запомнила на всю оставшуюся жизнь.

       Как говорится, обыграть судьбу на её поле невозможно - у неё всегда краплёные карты. Она переменчива, и её абсолютно не волнует, бронировал ты этот аттракцион или нет. Зачем-то этот челябинский перформанс был мне ниспослан сверху. Видимо, для того, чтобы я научилась ценить жизнь, хорошую погоду и... больше никогда не ходить за чужой обувью спозаранку.