Тени римского Форума на закате

Угас пурпурный феб в венце багряном,
И Тибр внизу окрасился свинцом.
Я прохожу по плитам Форума пьяным
От тишины, с растерянным лицом.

Здесь вытянулся тени гипетрон
Меж мраморных белеющих колонн,
Сложив на землю вычурный узор,
Скрывая старый лавровый убор.
Сползает тьма на древние пороги,
Смывая дня румяные чертоги.

Затих вдали последний шум толпы,
Умолкли крики алчного квирита.
Лишь цикады звенящие стопы
Перебивают шёпот пира Тита.
Вдыхает ноздри терпкая полынь,
Да базилик засохшая латынь,
И запах прели, пыли и маслин,
Где бродит меж камней вечерний сплин.
А под ногой — шершавый травертин,
Хранящий след исчезнувших дружин.
Коснись рукой: он холоден и сед,
Как кожа тех, кого три века нет.

Вот здесь стоял божественный диктатор,
Простерши длань над плебсом и жрецом.
Теперь лишь ветер, вечности куратор,
Качнет полыни сорванной пыльцой.
Но камень дышит. В шепоте руин —
Тяжелый шаг и имя: Гай Юлий Цезарь.
Я слышу хруст увеченных лавин
И вижу кровь сквозь золотую цезуру.

А там, где портик прячет тень от свода,
Где спит во мгле замшелый архитрав,
Зашлась в сенате древняя свобода,
Республиканский нрав не удержав.
«О tempora! О mores!» — слышен снова
Гнев Цицерона, брошенное слово.
Он мечет инвективы в пустоту,
Прокляв свою последнюю черту.
Над ним навис безжалостный фискаль,
Чья сталь острей, чем вся его мораль.

А вон у той разбитой капители,
Где мох пожрал латинские черты,
Шептались двое в огненной метели,
Готовя кинжалы из черноты.
Не дрогнул лик прекрасного Брута,
Когда вошла в плоть цезарева утварь.
Его зрачки — две черные струпа,
В которых плещет яростная гарь.

История не сгинула во прахе,
Она легла на эти валуны.
Ее шаги неслышны, словно взмахи
Крыла ночной, невидимой волны.
Она таится в трещине карниза,
В осколке терракотового фриза,
В глазнице арки, в сломанной скобе,
В глухой, немой покорности судьбе.
Она застыла в камне, как в янтаре,
На этом догоревшем алтаре.

Плывет луна, печальна и рогата,
Над грудой римских сброшенных корон.
Я ухожу. Но знаю — до заката
Восстанет Рим. Он просто ждет времен.
Он спит в камнях, в их сумрачной породе,
Приемля ночь на горестном восходе.


Феб — эпитет Аполлона, бога солнца.
Гипетрон (или гипефр) — открытый внутренний двор или пространство храма, залитое светом; здесь метафорически описывает пронизанное закатными лучами пространство между колоннами.
Пир — застолье, трапеза.
Архитрав — главная балка, лежащая прямо на колоннах.
Инвектива — гневное обличительное выступление (привычный жанр речей Марка Туллия Цицерона).
Фискаль — короткий римский меч-гладиус, символ правосудия и казни.
Утварь — устаревшее поэтическое обозначение орудия, инструмента (в данном случае — кинжала).