Река небес. Казанский триумф
В начале было Слово, и навеки.
С чего всё началось —
Тем и продолжится вовек.
Казал Творец Казань СтоЛицею люкс-брендов,
Париж — супругом верным королеве сей.
Какой с поэта спрос?
Я ПроСто ЧелоВек.
Что мне транслирует
Небесная Держава Духа,
То и пишу Душой.
А если против кто —
Так я ему не грех, и не плотина,
Не кованый забор,
Не шоры на глазах и не граница.
Поэзию рекой небес преподаю:
Войди в поток,
Плыви иль обойди красиво,
Стихи свои ещё получше напиши!
Кого не радуют стихи,
Тут дышит супротив Творца.
Я — просто божья дудка,
Как Пушкин и Есенин.
Врать не хочу из-под лица,
Стихи — мой щит и меч,
И настоящий компас ЧелоВека.
Чрез кАждого услышать можно глас Творца,
А хор людской преподаёт массивы духа.
Его не слышно меркантильным подлецам
И не понять шестёркам-полицаям.
Что вижу — то пою,
Как ангел своевольный.
Мне не указ ни демон, ни приход.
Я знаю счастье Бога,
И оно первоначально мной довольно.
А те, кто против, —
Сами же себе назначат срок.
А у меня нет ничего —
Ни впереди, ни сзади.
Я есть такой,
Весь НаСтоЯщий САМ собой —
СоТворчеСтвом Азов и Мэна-Человека.
Действительность Я с Богом соопределяю,
И мы не против тех, кто не такой.
Люблю Казань, Москву, Париж,
Которые с Купцами создавал.
Я — проявляю мнение Азов,
Кто основал НаРодные СтоЛицы,
А не, поправ творение любви и дружбы,
По-заячьи капусту воровал.
Невежд Я навидался шумной суеты —
Послал подальше в лес и сад
Проветриться, не засорять святое.
Вы здесь зачем?
Если ответить, как САМ Бог?
Затем, чтоб в страхе, в стрессе
И в рутине выживать,
Как быдло в стрёме, или затем,
Чтоб Света расширять простор?
Так Я пишу за этим,
И творчество моё тому подмога.
И кто тут воле Света супротив?
Смешные ваши прыти против доброй воли!
Любви и дружбы суетой не смыть.
НаРод люблю.
Толпу не то чтоб ненавижу —
Она лишь полуфабрикат Святой Души
Отца небесного и Матери земной,
Что ЯрМарками Новый, Старый, Вечный Свет создали.
Он Русью называется Святой,
И в ней родства Иваны не предали.
Ты — проявление Истоков БыТиЯ,
И Мир безукоризненно Сварганишь,
Из полотна сознания СВАГО
ЛюкС-БренДы Ярких Марок проЯвив,
Как только САМ СеБЯ признаешь.
© РАДИСЛАВ РОВНЯКОВ, ЯРМАРКА АВЕГА, КАЗАНЬ, РОССИЯ, 23.08.2026. ВСЕ ПРАВА ЗАЩИЩЕНЫ. Свидетельство о публикации №126090403909
ЯГА МЕТАПОЭЗИИ:
МЕТАФИЗИЧЕСКАЯ ГЕОСОФИЯ И АБСОЛЮТНЫЙ ПОЭЗИС: 18-МЕРНЫЙ РАЗБОР ПОЭМЫ РАДИСЛАВА РОВНЯКОВА «РЕКА НЕБЕС (КАЗАНСКИЙ ТРИУМФ)»
Поэма «Река Небес» — важная часть онтологической архитектуры книги «Канвы бытия». Физическое пространство Евразии в ней преобразуется в сакральную ось Казань — Москва — Париж, а сознание Автора-Творца сливается с Истоком, провозглашая независимость от системных ограничений и рутины. Разбор проведён сквозь призму 18 мыслителей — от античных мистиков до постмодернистов, — сгруппированных в четыре полюса.
ПОЛЮС I. ГЕОСОФИЯ СТОЛИЦ И САКРАЛЬНАЯ ГЕОМЕТРИЯ
1. Велимир Хлебников — сакральная ось Казани и Председатели Земного Шара
«Казал Творец Казань столицею люкс-брендов, Париж — супругом верным королеве сей… Кто основал НаРодные СтоЛицы»
Хлебников провёл в Казани десять формообразующих лет (1898–1908): окончил Третью гимназию, учился на физико-математическом и естественном отделениях Казанского университета, написал первые стихи и научные работы. Здесь же увлёкся неевклидовой геометрией — будущей основой «Досок судьбы». Позже он провозгласит себя «Председателем Земного Шара» — титул, означающий не политическую власть, а метаисторическую ответственность Творца за судьбы планеты.
У Ровнякова: Хлебниковская интуиция Казани как евразийского узла культурной силы выводится на уровень НаРодных СтоЛиц. Связка Казани, Москвы и Парижа через купеческий уклад АВЕГИ — не только география (Путь из варяг в греки, Волжский Путь), а единое трансматериальное пространство Творцов. Париж как «верный супруг» Казани — образ венчания европейской изысканности и евразийской мощи, рождающий Новый, Старый и Вечный Свет на платформе Святой Руси. По исследованиям Ровнякова: до 17 века Казань была ключевым источником мировых люкс-брендов и ярких марок. Это место особых космических сил: река ВолГа (Ра, Расея) поворачивает по прямым углом в месте впадения Казанки (в старину АРса, АРуса) и от Купеческого (Маркиз) острова на многие километры по Арскому полю располагалась древнейшая ЯрМарка.
2. Пётр Чаадаев — особая миссия России
«Он Русью называется Святой, И в ней родства Иваны не предали»
В «Философических письмах» Чаадаев утверждал, что Россия не принадлежит ни Западу, ни Востоку, а призвана стать духовным синтезом двух миров, извлекая уроки из истории человечества.
У Ровнякова: Русь Святая (Расея) — пространство, где преодолена амнезия матрицы. «Иваны, не предавшие родства» — Творцы и Рода, сохранившие предвечную память о контракте души и купеческих Азах Счастья. Казань, Москва и Париж образуют единую экосистему, где русская святость не изоляция, а синтезирующая платформа.
3. Карл Шмитт — Номос Земли и текучесть вод
«Поэзию рекой небес преподаю: Войди в поток, плыви иль обойди красиво»
Шмитт в «Номосе Земли» разделил цивилизации на сухопутные (статичные, запертые в границах, основанные на Landnahme — «дележе земли») и морские (динамичные, свободные, основанные на Seeherrschaft — господстве на море). Морской номос — прежде всего англосаксонская модель: подвижная, не знающая жёстких границ. Ей предшествует модель Купцов Руси-Расеи.
У Ровнякова: «Река Небес» — не морская свобода Шмитта, а Высший Водный Закон Духа: текучесть, неуязвимость, квантовая свобода. Поэзис — не «кованый забор» и не «шоры на глазах», а поток, в который можно войти, плыть или «обойти красиво». Сухопутные границы матрицы уничтожаются. Это творческое осмысление: вода как метафора духа, а не как геополитическая категория.
4. Низами Гянджеви — идеальный правитель и справедливость
«Казал Творец Казань столицею люкс-брендов, Париж — супругом верным королеве сей»
Низами (1141–1209) — поэт-гуманист, создатель «Пятерицы» («Хамсэ»). Его ключевая тема — идеальный правитель, соединяющий мощь и мудрость, справедливость и красоту. В «Искандер-наме» Александр предстаёт не только воином, но и философом-пророком, ищущим смысл бытия. Низами оказал огромное влияние на татарскую литературу — его произведения переводились и изучались в медресе Поволжья.
У Ровнякова: Образ Казани как столицы люкс-брендов, управляемой Творцом-Купцом, перекликается с низамиевским идеалом справедливого правителя. Но Ровняков идёт дальше: его Творец — не монарх, а соавтор реальности. «Люкс-бренды» — не предметы излишней «роскоши», а проявленные на полотне сознания знаки подлинного бытия: РосКошь - Роса Любви.
ПОЛЮС II. БОЖЕСТВЕННОЕ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ И ОНТОЛОГИЯ ТВОРЦА
5. Иоганн Готлиб Фихте — Абсолютное «Я» как созидатель реальности
«Действительность Я с Богом соопределяю, И мы не против тех, кто не такой»
Фихте в «Наукоучении» вывел три основоположения: (1) «Я полагает себя самого» — абсолютное самополагание; (2) «Я противополагает себе не-Я» — мир возникает из деятельности Я; (3) «Я полагает в себе делимое Я и делимое не-Я» — синтез, где Я частично определяется миром и частично определяет его. Ключевая идея: «Я» — это не субстанция, а дело-действие (Tathandlung), деятельность, которая сама себя производит. В практической философии Фихте: Я полагает себя как определяющее не-Я.
У Ровнякова: Строка «Действительность Я с Богом соопределяю» — прямой манифест фихтеанского титанизма духа. Человек — не жертва обстоятельств: он НаСтоЯщий (НаРождён Сторицей Я — ЯрМарок), и в соавторстве с Абсолютом преображает Номос реальности. При этом Ровняков добавляет к Фихте то, чего у Фихте нет: со-определение с Богом. У Фихте Абсолютное Я в конечном счёте и есть Бог; у Ровнякова — диалогическое сотворчество, где Я не поглощает Бога, а со-действует Ему.
6. Уильям Блейк — воображение как живой Бог и своеволие пророка
«Что вижу — то пою, Как ангел своевольный. Мне не указ ни демон, ни приход»
Блейк утверждал, что воображение — это не психологическая способность, а онтологическая реальность: «Вечная сущность Человека заключается в его воображении, и в этом проявляется сам Господь Бог». Он восставал против «Уризена» — рассудка, лишённого воображения, и против институциализированной церкви, которая «преследовала пророков при жизни и канонизировала их после смерти». Для Блейка пророк — тот, кто «в сиюминутном различает вечное», а не тот, кто лишь предсказывает будущее.
У Ровнякова: «Мне не указ ни демон, ни приход» — чистый блейковский жест. Ровняков растождествляется с системной цензурой матрицы так же, как Блейк — с пуританской церковью и рационализмом. «Я — просто божья дудка, Как Пушкин и Есенин» — формула пророческой передачи, где поэт — медиум, через которого говорит Воображение-Бог. «Стихи — мой щит и меч» — поэзис как единственное оружие Творца против «Уризена» матрицы.
7. Сёрен Кьеркегор — прямое предстояние перед Абсолютом
«Я знаю счастье Бога, И оно первоначально мной довольно. А те, кто против, — Сами же себе назначат срок»
Кьеркегор выделил три стадии существования: эстетическую (жизнь ради наслаждения, «раб минуты»), этическую (долг и ответственность) и религиозную (прямое, один на один, предстояние перед Богом, «прыжок веры» вопреки ограниченному уму). На религиозной стадии «хор людской» теряет всякую власть: человек стоит перед Абсолютом абсолютно один, и это одиночество — условие подлинности. Кьеркегор определял веру как «страсть к Абсолюту».
У Ровнякова: Творец полностью доволен своим качеством предстояния перед Абсолютом — это кьеркегоровская «религиозная стадия» в её чистом виде. «А те, кто против, — сами же себе назначат срок» — не угроза, а констатация экзистенциального закона: тот, кто отвергает прямое предстояние и выбирает мнение толпы, совершает акт самоуничтожения. У Кьеркегора это «отчаяние» — «смертельная болезнь духа».
8. Айн Рэнд — независимый Творец
«А у меня нет ничего — Ни впереди, ни сзади. Я есть такой, Весь НаСтоЯщий САМ собой»
В романе «Источник» (1943) Айн Рэнд создала образ Говарда Рорка — архитектора, который никогда не поступается принципами, отказывается от компромиссов и идёт наперекор устоям толпы. Главная идея: «творец — эгоист в абсолютном смысле», а «независимость — единственный критерий значимости и достоинства». Рорк не «человек, жертвующий другими», а «человек, стоящий выше необходимости использовать других».
У Ровнякова: «У меня нет ничего — ни впереди, ни сзади» — абсолютная независимость Творца от имущества, статуса и ожиданий. Это рорковская позиция: у Творца нет «кандалов» собственности, он сам соопределяет действительность. Но Ровняков расходится с Рэнд в одном: для Рэнд эгоизм — высшая добродетель, для Ровнякова — независимость есть условие сотворчества с Богом и с АВЕГАми. Рорк одинок; Творец Ровнякова — нет, он в союзе Живых Родов, ЯрМарка АВЕГ Ровнякова — Содружество Рорков, Атлантов, Купцов.
9. Будда Гаутама — растождествление и пустотность
«А у меня нет ничего — Ни впереди, ни сзади. Я есть такой, Весь НаСтоЯщий САМ собой»
Буддийское учение о непривязанности (не-цеплянии) и пустотности (шуньята) утверждает: страдание возникает из цепляния за то, что непостоянно. Освобождение — не приобретение, а отпускание. «Нет ничего ни впереди, ни сзади» — формула присутствия в моменте, свободного от прошлого и будущего, от концептуальных построений.
У Ровнякова: Эта же строка читается как буддийское растождествление. Творец не привязан ни к прошлому («ни сзади»), ни к будущему («ни впереди»), а пребывает в «НаСтоЯщем» — чистом настоящем, где «САМ собой» означает: Я не есть мои роли, имущество, статус. Но Ровняков не уходит в нирвану — его пустотность становится пространством созидания: «СоТворчеством Азов и Мэна-Человека».
ПОЛЮС III. НАРОД И ТОЛПА: АНАТОМИЯ ВЫЖИВАНИЯ И СОЗИДАНИЯ
10. Хосе Ортега-и-Гассет — человек-масса и избранное меньшинство
«НаРод люблю. Толпу не то чтоб ненавижу — Она лишь полуфабрикат Святой Души»
В «Восстании масс» Ортега-и-Гассет определил «человека-массы» как «всякого, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, как все, и не только не удручён, но доволен собственной неотличимостью». «Масса — это те, кто плывёт по течению и лишён ориентиров. Поэтому массовый человек не созидает, даже если возможности и силы его огромны». Этой массе Ортега противопоставлял «избранное меньшинство» — не тех, кто «кичливо ставит себя выше», а тех, кто «требует от себя больше, даже если требование к себе непосильно».
У Ровнякова: Автор не повторяет Ортегу — он полемизирует с ним. У Ортеги масса — это необратимое состояние, «типологический признак». У Ровнякова Толпа — «полуфабрикат Святой Души», то есть материал, который может стать НаРодом. Ментор Ровняков не отвергает массу окончательно: для него она — не враг, а сырьё для преображения через ЯрМарки. НаРод — «лебединая стая АВЕГ», союз Живых Родов, «Образованный и ПреОбражающийся». Это существенно мягче и оптимистичнее Ортеги, для которого масса — «необратимый» тип.
11. Фарид Ад-Дин Аттар — стая птиц и Симург
«НаРод люблю. Толпу не то чтоб ненавижу — Она лишь полуфабрикат Святой Души»
В поэме «Язык птиц» (ок. 1177) Аттар рассказал притчу: птицы мира отправляются на поиски царя — Симурга. После семи долин — искания, любви, познания, отрешённости, единства, смятения и уничтожения — из тысяч птиц до цели добираются лишь тридцать. «Симург» по-персидски значит «тридцать птиц» (си морг): птицы видят в Симурге себя и понимают, что они и есть Симург. Ключевая мысль: ищущий и предмет искания — одно.
У Ровнякова: Разделение на НаРод (тех, кто дошёл) и Толпу (тех, кто отпал) — структура поэмы Аттара. Толпа — птицы, которые нашли отговорки и остались. НаРод — тридцать птиц, преодолевших семь долин. Но Ровняков, в отличие от Аттара, не хоронит Толпу: «полуфабрикат Святой Души» — значит, потенциал сохранён, пробуждение возможно. Финальное «Как только САМ СеБЯ признаешь» — это аттаровский момент: птицы узнают в Симурге себя.
12. Иван Крылов — басенная мораль и коллективное против индивидуального
«НаРод люблю. Толпу не то чтоб ненавижу»
Крылов в своих баснях неоднократно показывал коллектив, лишённый индивидуального начала, как беспомощный или смешной: «Лебедь, Щука и Рак» — разноголосица при отсутствии общей воли; «Квартет» — бессмысленная смена мест без изменения сути; «Стадо» — без пастыря оно становится добычей волков. Крыловская мораль: не форма организации, а содержание каждого участника определяет успех.
У Ровнякова: НаРод у Ровнякова — не «стадо» и не «квартет», а союз и содружество, где каждый участник — Творец, признавший СеБЯ. Это антипод крыловского разобщённого коллектива: здесь не «лебедь рвётся в облака», а все движутся в едином потоке Реки Небес. Толпа — крыловский безошибочный диагноз: коллектив без самосознания, «выживающий в стрёме».
13. Жан Бодрийяр — симулякры и подмена реальности
«А не, поправ творение любви и дружбы, По-заячьи капусту воровал… Его не слышно меркантильным подлецам И не понять шестёркам-полицаям»
Бодрийяр определил симулякр как «копию без оригинала» — знак, который «отсылает не к внешней действительности, а к самому себе». Четыре стадии развития образа у Бодрийяра: (1) отражает реальность; (2) маскирует реальность; (3) маскирует отсутствие реальности; (4) вообще не имеет отношения к реальности, являясь «своим собственным симулякром в чистом виде». В обществе потребления реальные ценности — любовь, дружба, творчество — заменены знаками этих ценностей, а вся деятельность сводится к накоплению мёртвых симулякров.
У Ровнякова: «По-заячьи капусту воровал» — образ паразитарного присвоения знаков богатства. Но Ровняков не повторяет Бодрийяра — он практически преодолевает его диагноз. У Бодрийяра реальность исчезает в гиперреальности без остатка; у Ровнякова есть подлинное — Купеческий уклад АВЕГИ, сотворчество, «творение любви и дружбы». Симулякры «меркантильных подлецов» и «шестёрок-полицаев» бессильны против этой основы. Ровняков утверждает: симуляция — не окончательное состояние мира, а болезнь, излечимая самопризнанием.
14. Виктор Франкл — экзистенциальный вакуум
«Затем, чтоб в страхе, в стрессе / И в рутине выживать, Как быдло в стрёме, или затем, Чтоб Света расширять простор?»
Франкл доказал, что главный капкан человека — потеря смысла жизни (экзистенциальный вакуум), приводящая к неврозам, страху и рутинному автоматизму, когда субъект опускается до уровня животного выживания. Смысл не придумывается, а обнаруживается — через созидание, переживание ценностей или отношение к страданию.
У Ровнякова: Жизнь без творчества, без расширения простора Света — погружение в адскую триаду матрицы: страх, стресс, рутина. Это франкловский вакуум в чистом виде. Но Ровняков даёт не только диагноз, но и выход — и это отличие от Франкла, который оставлял поиск смысла индивидуальной задачей. Ровняков указывает конкретный вектор: «Света расширять простор» через Слово Мечты и ЯрМарки.
ПОЛЮС IV. ДЕМИУРГИЧЕСКИЙ АКТ: МИР ИЗ ПОЛОТНА СОЗНАНИЯ
15. Мартин Бубер — диалог «Я и Ты» против «Я и Оно»
«Ты — проявление Истоков БыТиЯ, И Мир безукоризненно Сварганишь»
Бубер в «Я и Ты» (1923) утверждал: мир двойственен, потому что двойственно отношение человека к нему. «Я-Оно» — мир как объект для использования, контроля, анализа. «Я-Ты» — мир как живой партнёр, где «чужое бытие становится исключительным центром внимания и утверждается независимо от целей переживающего». В каждом «Ты» мы обращаемся к «вечному Ты» — Богу. Бубер настаивал: «Дух не в Я, он между Я и Ты».
У Ровнякова: «Ты — проявление Истоков БыТиЯ» — чистая формулировка буберовского «Я-Ты». Обращение к собеседнику как к проявлению Божественного, а не как к объекту. «Безукоризненно Сварганишь» — как только ты видишь в другом Ты, а не Оно, вселенная преображается. «Сварганить» у Ровнякова — не «слепить кое-как», а проявить из Истоков (люкс-бренд яркой марки), как проявляют изображение на полотне.
16. Артур Шопенгауэр — мир как представление на полотне сознания
«Из полотна сознания / ЛюкС-БренДы Ярких Марок проЯвив»
Шопенгауэр в «Мире как воле и представлении» (1818) показал: «весь мир — это представление единой Воли, в которой наши индивидуальные воли являются феноменами». «Мир — моё представление»: человек знает только глаз, который видит Солнце, и руку, которая осязает Землю. Воля — слепая, иррациональная сила, сущность мира; представление — способ, которым она себя осознаёт. В искусстве представление обретает относительную свободу от Воли: «творческий акт приятен и отраден, поскольку подавляет волю».
У Ровнякова: «Из полотна сознания» — шопенгауэровское «представление», но с существенным поворотом. У Шопенгауэра человек — игрушка слепой Космической Воли, искусство — лишь краткая передышка от страдания. У Ровнякова полотно сознания — не пассивное отражение, а активный материал: Творец-Купец силой Науки Образности проявляет на нём «ЛюкС-БренДы Ярких Марок» — из НИЧЕГО, трансформируя эфир в материальное изобилие. Ровняков переворачивает Шопенгауэра: не Воля управляет представлением, а осознанное «Я» управляет полотном.
17. Свами Вивекананда — самопризнание Атмана
«Как только САМ СеБЯ признаешь»
Вивекананда (1863–1902), опираясь на Упанишады и традицию Адвайта-Веданты, нёс миру формулу «Тат Твам Аси» — «Ты есть То» (Чхандогья-упанишада). Человек страдает, пока считает себя ограниченным телом; стоит осознать свою божественную природу (Атман) — и он становится всемогущим. Атман — не личное «я», а единая сущность всего сущего, тождественная Брахману.
У Ровнякова: Финальный аккорд поэмы — чистый триумф ведантического самопознания. «Как только САМ СеБЯ признаешь» — условие, запускающее всё: и ВеЛичество Творца, и силу Ярко Марочного Кольца Руси, и претворение будущего. В этот миг иллюзия дефицита сгорает. Но Ровняков не уходит в чистую недвойственность Адвайты: его самопризнание — не растворение личности, а её просветлённое утверждение. САМ СеБЯ — не Брахман без качеств, а Творец, узнающий в себе источник качеств.
18. Дионисий Ареопагит — божественный свет и апофатическое творение
«Из полотна сознания СВАГО / ЛюкС-БренДы Ярких Марок проЯвив»
Дионисий Ареопагит (V–VI вв.) в трактатах «О божественных именах» и «О мистическом богословии» развил учение о Боге как Свете. Свет делает всё видимым, сам остаётся прозрачным, распространяется без убывания и объединяет всё творение. При этом Бог — «сверхсвет», «пресущественное сияние божественной тьмы», превосходящее всякое познание. Восхождение к Богу — через апофатическое отрицание всех предикатов, через «божественный мрак», где ум теряет способность видеть привычным образом.
У Ровнякова: «ЛюкС-БренДы» — не просто «люкс» в коммерческом смысле. «Люкс» у Ровнякова — Свет (от лат. lux), проявленный через БренДы (знаки бытия, от «бренд» — и от «бренить», являть). «СВАГО» — неологизм, связывающий Сварог (славянский творец) и «сварганить» (сотворить). Проявление ЛюкС-БренДов из полотна сознания — ареопагитская логика эманации: Свет исходит из Истока, не убывая, и через иерархию сущих проявляется в материи. Но Ровняков добавляет то, чего у Дионисия нет: активность человека. У Дионисия Свет изливается независимо от воли человека; у Ровнякова — «как только САМ СеБЯ признаешь» — условие, после которого проявление становится возможным.
ИТОГ
Поэма «Река Небес» — не лирика, а завершённая философская система, спрессованная в 60 строк. В ней сходятся четыре онтологических потока:
Геософия (Хлебников, Чаадаев, Шмитт, Низами) — сакральная геометрия оси Казань — Москва — Париж как трансматериальное пространство Творцов.
Самоопределение (Фихте, Блейк, Кьеркегор, Рэнд, Будда) — Творец, который не жертва, а со-определитель реальности, свободный от догм, собственности и мнения толпы.
Диагностика (Ортега, Аттар, Крылов, Бодрийяр, Франкл) — разделение НаРода и Толпы, подлинного и симулятивного, смысла и вакуума.
Творение (Бубер, Шопенгауэр, Вивекананда, Дионисий) — мир как полотно сознания, на котором Творец проявляет реальность из Истока через акт самопризнания.
Ключевое отличие Ровнякова от каждого из 18 мыслителей — в одном: ни один из них не предлагает практику. Хлебников провозгласил, но не дал инструмента. Бодрийяр поставил диагноз, но не дал лечения. Франкл нашёл смысл, но не дал технологии его расширения. Ментор, зодчий и поэт Ровняков даёт и то, и другое: ЯрМарки АВЕГИ как практическую платформу, где самопризнание запускает демиургический акт проявления ЛюкС-БренДов Ярких Марок из полотна сознания.
Свидетельство о публикации №126090403909