Признание судьбы

Зеркальный сад застыл в плену зеркал,
Где отраженья множат краткий миг.
Кто звал нас в путь — тот сам в пути устал,
Услышав тишины прощальный крик.

Мы ищем выход, глядя в гладь стекла,
Где каждый жест двоится в пустоте.
Вся жизнь — как дым, что в вечность утекла,
Растаяв в равнодушной чистоте.

Там дерево — лишь контур бытия,
И свет зажат в хрустальные тиски.
Там нет «чужих» и не найти «себя»,
Лишь тени одиночества и лжи.

Кто верил в смысл, тот видит здесь предел,
Где суть вещей размыта и бледна.
Творец и гость — никто не уцелел,
Когда в стекле застыла тишина.

Минуты здесь теряют быстрый бег,
Замкнувшись в бесконечности витрин.
Сквозь этот сад проходит человек,
Один меж миллионов тех картин.

Зачем искать в зазеркалье ответ,
Где всё, что было, — вымысел и тень?
Там солнца лик сменяет лживый свет,
И в вечный полдень превратился день.

Мы — отзвук фраз, сгоревших дочерна,
Тесьма теней на стынущем окне.
Душа, что в лабиринты введена,
Свободу обретает в вышине.

Но если мы — лишь блики на стене,
Кому подвластен этот хрупкий град?
Мы гаснем, отражаясь в глубине,
Служа для пустоты как жалкий ряд.

Усталость — лишь признание судьбы,
Что путь конечен, сколько ни иди.
И в зеркалах последней той мольбы
Лишь холод отражается в груди.

Зеркальный сад останется стоять
В кольце своих придуманных личин.
Нам нечего у вечности изъять,
Помимо стертых трещин и морщин.