Мысли без имени, отчества

Мысли без имени, отчества,
похожие на вдовьи платки
среди широкого поля
молодой поросли.
Всё вокруг горит и сгорает,
всё созданное, сотворённое,
а я нарезаю кабачки
тонкими кружочками.

Весёлый гомон
во дворе детского сада.
Голоса малышни
прорываются
сквозь военную сетку времени
нежными колокольчиками.
Короткое безмятежье.

Дыхание воздуха влажное,
почти удушающее,
лишь детские голоса звенят
чисто, беспечально,
внезапно обрываясь
от воя сирены.

Снова бандероли летят на Одессу.
Мама моей подруги
называет их посылками.
Их ещё нет,
но всё вокруг замирает,
прислушиваясь.

Мой нож ускоренно стучит
по деревянной доске,
режет кабачки на кружочки.
Хорошо бы успеть их обжарить,
пока не выбили электричество.

Солнечный свет
мягко обнимает за плечи,
лёгкой птицей касаясь макушки.
Мысли выпархивают
из тьмы моего горевания:
как люди пережили Холокост?
что думали незадолго до него?

Может, они верили,
что мир не допустит этого,
может, они думали:
надо перетерпеть зиму,
за ней будет весна,
не печи концлагерей,
не холод голодной смерти,
будет жизнь,
надо лишь подождать,
надо лишь верить.

Может, они… Но мир
слишком долго отводил взгляд,
пока не захлебнулся
собственной кровью.