Смотрю я на фото...

     Смотрю я на фото, милая девушка. На свет появилась в обычной семье. Детей было много, она была пятая и жизнь ожидала её невесёлая, где радости мало, работа тяжёлая, а впереди беспросвет и забвение, доли иной ей Господь не сулил.
     Ах, бедная Фрида*, печальная Фрида, пригожая Фрида, в любви неискусная, жертва насилия, страсти и похоти – убила внебрачного сына. С платочком во рту и с верёвкой на шее в лесу закопала, чтоб скрыть свой нечаянный «грех». Не стало души непорочной младой. Навек от забот материнства избавилась.
     Что двигало ею, решившей за Бога, кому судьба жить, а кому умирать. Роптали во гневе деревья угрюмые, забилось по норам в смятенье зверьё  и птицы умолкли, не в силах промолвить ни звука, ни ноты, лишь хрипы предсмертные рождали  их клювы в лесной тишине.
     Ах, что ты наделала! Скажи, как посмела, не убоявшись Всевышнего гнева, людских пересудов,  молвы неуютной и вечной вины содеять убийство дитя не пред кем и ни в чём  неповинного?
     Всё просто и страшно, и заурядно. Ребёнок вне брака позор и проклятие, крест на мечте о любви и замужестве. А за окном новый век начинается, двадцатый, шумит и бурлит, демарш суфражисток ещё впереди. А до поры той, мужской шовинизм процветать будет, властвовать и диктовать. Простые девчонки под гнётом традиций, затёртых до дыр, неповоротливых и заскорузлых, где счастье есть фарт, редкий призрачный дар.
     И Фрида убила. Тряпичная кукла. Её  слабодушие не указало иного исхода. Гореть ей в аду. И никто не помог. И маленький мальчик доверчиво двинулся за мамой своей по тропинке лесной, где Смерть, улыбаясь, ждала свою жертву безвинную среди вековечных зелёных елей.
     На что же надеялась Фрида? О чём она думала? Злодейство её сохранит земля в тайне? Но правда всегда выползает наружу, подобно змее, что томится в норе, но в удобный момент объявиться готова жертве своей в неприглядной красе. И правда открылась, узнал мир о Фриде и о несчастном ребёнке её.
     Судили, рядили, за толстые стены упрятали, продолжила жить, но лучше б убили, ведь  невозможно уйти от себя самого никуда. Той тягостной пытке не видно конца. Безмолвие тьмы обнимает за плечи, толкает вперёд, навстречу кошмару, и бедная Фрида*, печальная Фрида, пригожая Фрида опять и опять душит сына верёвкой и в рот ему вкладывает платок.

Фрида Келлер – швея из Тургау (Швейцария) лишила жизни своего четырёхлетнего внебрачного сына, зачатого в результате изнасилования работодателем Карлом Циммерли.  Её приговорили к казни в 1904 году, но страна встала на  защиту женщины и в итоге 25-летнюю Фриду приговорили к пожизненному заключению в одиночной камере. Спустя 15 лет, в ноябре 1919 года, она была помилована. Умерла в возрасте 62 лет. До конца дней мучилась угрызениями совести.
Считается, что швейцарская швея стала прототипом Фриды в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».