Никто у нас время украсть не сможет

На Чистых прудах, в тишине предвечерней,
Склонились березы к зеркальной воде.
Ивовая прядь, как струна, тянет к терпкой,
Прохладе, что дремлет в седой бороде.
 
Усталый трамвай пробежит по привычке,
Звонок его стихнет у темных аллей.
Огни фонарей, словно желтые спички,
Зажгутся на глади задумчивых дней.
 
Здесь камень набережной помнит страницы,
Что город листал, торопясь и любя.
В прозрачной воде, как в старинной гробнице,
Хранится секрет, что прошел сквозь тебя.
 
Пусть время торопит, меняя одежды,
Пусть гулкий проспект подступает к воде, —
Здесь берег хранит первозданную нежность,
И наивность живёт в этой тихой звезде.

Здесь камень и мох в удивительном споре,
Здесь ветер запутался в старых ветлах.
И хочется верить, что в этом просторе,
Есть место для чувств, что сильнее, чем страх.

Не бойся, что город раскинул ладони —
Из стекла и бетона, из проводов и огней,
Где тени скользят, как беззвучные кони,
Меж немых этажей и усталых огней.

Но если устанешь — сойди к этой влаге,
Где чайка лениво чертит залив.
И в серой, задумчивой, утренней влаге,
Ты вспомнишь, зачем ты всё это любил.

И пусть проспект гулом своим не тревожит,
Тот тихий причал, что хранит наш покой.
Никто у нас время украсть не сможет,
Пока эта нежность жива под рукой.