Доминошка

4 сентября, 3 утра.
Кость нашёл с таким числом точек в земле.
Вчера раздвинул все шторы на ночь:
пустить шекспиров попрыгать на мне.
На половинке луны въехал гоголь сволочь.

4 сентября, 3 утра.
Писатели, даже самые никудышные,
одержимы бесом сотворения бытия.
Волосы у них дыбом, изречения лесом.
Уставятся в пустоту, глаза в дыму,
когда запнутся об камень мшистый
мысли мятущейся, мечущейся в икру
выхода на поверхность,
ровную как бесконечность.

4 сентября, 4 утра.
Смерть не уходит, она всегда.
Смерть остаётся в памяти многотомным
сборником выражений оскалившегося евася,
реже - смиренным собранием полным.
Почему так вгрызается в память труп?
Где и как она обретается, эта память?
Там где мёртвые или где живые тут?
Тут и там.. Разве такое бывает,
чтобы был человек разделён
надвое, как червяк, бессмертно?
Двойственность - это уловка, засада, гон.
Но и она для чего-то нужна, ведь верно?

4 сентября, 5 утра.
Если бы все просветлились вдруг,
преисполнились понимания,
что случайность это не выход за круг,
а само средоточие силы сознания,
что вопрос безграничен,
что ответ ограничен,
что из следствия выводима причина,
что старое время это сегодня,
а время молодое это вчера,
что ходить по воде много легче,
чем твёрдо стоять на земле,
что всё есть не всё а не всё есть всё, -
что бы тогда приключилось с миром?
Наверное он бы
застыл посередине.