О китаянке, тигре и карпе

О китаянке, тигре и карпе.

1
Карпы плавают в озере теплом,
Отражая хрустальные блестки,
Что подобны узорчатым стеклам,
Перепачканным пенной известкой.

“Щиплет жидкость, коль пройдено мало,
Или если изранен немного?” –
Китаянка с ребенком гуляла,
Вопрошая у озера строго.

Будто солнца узорные грани,
Речь лилась на зазубренный камень –
“Карп есть тигр, а вода может ранить,
Если чашу не тронул руками”.

В чаще этой сквозь солнце дорога
До луны в круге хитросплетенья –
Коль снаружи руками потрогать,
То увидишь от хлада кипенье.

2
Не замерзнешь от брызгов, ну что ты,
Тех, что музыку в пар приносили,
Ну а если внутри – слышишь ноты,
Что поют об уме и о силе.

“Мудрость юным дарует победу
Час от часа сквозь грани секунды,
Мудрость – юность, мой друг, что ты ведал,
Ну а старость – лишь привкус цикуты,” –

Мать сказала ли, строгая слишком,
Или просто послышалось где-то –
Старость – глупость… но боль ли, ослышка
По воде мчали метр за метром.

3
То – лягушка, от камня, что кинул
Мальчику в карпа, но… врезав по коже
Когти рвали изящную спину
Китаянки, что тигра моложе.

И глупее ль? без разума-скарба
Легче путь до познания-цели –
Тигр порвал лишь озерного карпа
И не тронул людей, что глядели.

Карп прочувствовал, будучи тигром,
Нападенье и кровь, что иссушит.
Шихуанди… ты ль щуришься хитро
Ноты мудрости брызгая в уши.

А вода залечить тело может,
Оживляя, как музыка наша –
Не Юнь Ли китаянка, но все же
Есть в их доме пасхальная чаша.

Примечание

Имеется в виду чаша так называемой китайской пасхи, которая произошла примерно 3,5 тысячи лет назад, либо 3,5 тысяч лет до нашей эры (что сближает ее по времени с Конфусадой). Чаша, при трении которой через вибрации в ее стенке, вода внутри чаши начинала закипать, не нагреваясь. Тогда же китайская кириллица превратилась в иероглифы (образное представление об этом – китайский балет, отражение времени, когда из китайской кириллицы произошли иероглифы).

Юнь Ли – любимая императора рыбы Цинь Шихуанди, основателя династии Тан, который, будучи просто актером (с преобладанием истероидного компонента), не имел внутренней сути такой глубины, которая необходима для чина императора. Но, встретившись с Юнь Ли, он развил в себе эту суть.