Дикий мёд

          Почему "Дикий мёд"?
На этот вопрос сразу и не ответишь. По крайней мере, я, как автор этого названия, сейчас затрудняюсь что-либо сказать по этому поводу. Дело в том, что у меня, пока, нет ответа – просто "Дикий мёд" и всё. Да, можно было придумать какое-нибудь другое название, но, ещё не написав ни единой строки, я уже знал название этого рассказа.

   Если честно, сегодня для меня вообще неважно как называется этот рассказ. Как назвал, так и назвал. И пусть будет таковым.
  А вот, дорогие мои читатели, когда время покроет пылью обложку книженции, в которой будет напечатан этот рассказ и, к тому же, станут ветхими страницы его повествования, вот тогда, может быть, кто-то из вас, прочтя всё ниже изложенное скажет:

   - "Как это, у него не было ответа? Так вот же ответ. Вот же, ответ сокрыт в самом интересном месте! Да тут и невооружённым глазом видно, почему этому рассказу дано название "Дикий мёд".

   Я понимаю, что ваше озарение случится ещё не скоро, но всё равно, когда-никогда вы поймёте, почему этому рассказу дано такое название. Для меня неважно, что вы не сразу увидите причину, благодаря которой у меня возникло желание дать такое название этому рассказу. Для меня важнее то, что по прошествии времени, каждый из вас, кто, набравшись терпения, до конца прочтёт все строки этого рассказа, причём, прочтёт, не абы как, а все, до единой его буковки.
   Для чего нужно читать этот рассказ так досконально и внимательно? Чтобы понять всё то, о чём в этом рассказе я хотел сказать Вам –  дорогой мой читатель. Мне кажется, что прочтя этот рассказ, каждый из вас, условно говоря, прозреет в понимании замысла этого повествования.
   Вот, оно-то – ваше прозрение в понимании моих сегодняшних мыслей и станет весьма важным для меня осознанием того, зачем я, в течении двух лет нажимал кнопочки в моём ноутбуке, и почему назвал этот рассказ именно "Дикий мёд", а ни как-нибудь иначе?

   И, если быть до конца честным и перестать обманывать, в первую очередь, самого себя, то, можно с полной уверенностью сказать или хоть как-то боле-менее вразумительно объяснить, что дикий мёд это, в какой-то мере, абстрактное понятие и, при всём при этом, это понятие, довольно-таки сложно объяснимое. Но я, всё-таки, попытаюсь донести до вашего сведения хоть какую-нибудь достоверную информацию о том, что же это такое, "дикий мёд" в прямом смысле, а в переносном смысле, я надеюсь, вы сами домыслите что-да-как, и что-почём.

  И вот тогда, когда это всё же случится, вы,  наверняка, спросите меня:

    - "А что тут такого сложного и почему не все могут вразумить смысл понятия дикого мёда?"

   Так вот, дорогие мои, дело в том, что я, в своё время, имел  счастье наслаждаться самым настоящим диким мёдом таёжных шмелей и, учитывая это обстоятельство, могу с полной уверенностью объяснить Вам, что, по самой сути, есть "ДИКИЙ МЁД".

    А ведь и в самом деле, понятие дикого мёда весьма абстрактно для понимания и посему сложно объяснимо для вразумления. Но вы знаете,  понятие дикий мёд, будет немного сложновато в понимании, только до тех пор, пока не познаешь вкус этого природного лакомства. Причём, даже если вы вкусите из ароматных сот хоть сколько-нибудь мёда, это вовсе не означает, что вы сможете по достоинству оценить ценность его вкусовых качеств, сформированных на полезности целебных свойств.
   Наслаждаясь этим, безумно вкусным продуктом, в первый раз, да и, если повезёт, в последующие разы, вам нужно ещё осознать тот факт, что вам весьма крупно повезло, и вы, всё же, возымели возможность, не только попробовать его, но и смогли, в полной мере, насладится его вкусом. И только после этого осознания, вы сможете, что-нибудь внятное рассказывать другим об этом удивительно вкусном продукте. Это осознание должно внезапно осенить вас, лишь после того, когда вы сами смогли найти этот мёд в каком-нибудь потаённом лесном уголке, да к тому же ещё, когда вы, собственноручно извлекли его из сот, (я имею в виду мёд диких пчёл или шмелей), при этом оставаясь не ужаленными. Но и это ещё не всё.

   Самое главное, это – не только правильно, но ещё и красиво насладится этим мёдом.

   Да, конечно же, большого ума для этого не нужно, но тем не менее…

   Вообще, мёд, как мне кажется, изначально был создан вовсе не пчёлами или шмелями, а скорее всего, какой-то инопланетной цивилизацией обладающей запредельно продвинутыми технологиями на основе внеземного разума. По всей видимости, именно инопланетная цивилизация с совершенно иным уровнем развития, передала заядлым трудягам – пчёлам и шмелям, знания о создании из цветочного нектара, вкуснейшего, даже можно сказать уникального, по меркам земной жизни, продукта.

   Почему пчёлам и шмелям, а не людям?
   
   А вот это вопрос, не только риторический, но и более актуальный, чем вопрос о пользе дикого мёда.
   И, как мне кажется, ответ на этот вопрос, смогут дать только совершенно нелогично думающие люди – писатели фантасты или всякого рода фантазёры. Это потому, что вкус дикого мёда, реально, ни с чем несравнимый или, говоря современным языком – абсолютно фантастический.

  Поэтому, каждый, кому хоть раз посчастливится отведать "Божественного угощения", причём найденного, пусть, даже совершенно случайно или усилиями собственного ума, плюс, добытого своими руками, а не купленного где бы то ни было, непременно начинает по достоинству ценить вкус чудесного лакомства, названного ни как иначе, как "Мёд".
 
       И это ещё не всё.

   Каждый, кому посчастливится, облизав измазанные мёдом пальцы, вкусить волшебство его сладости, получает сгусток божественных сил и космических энергий, сокрытых в золотом блеске этого, поистине не земного продукта. Да что уж там говорить – волшебство дикого мёда подобно волшебству энергии солнечного света; Оно также многогранно по своим уникальным свойствам и точно так же, как свет нашего "Солнышка", обладает всевозможными удивительными качествами, кстати, которые до сих пор, так и не познаны в полной мере.

   Может быть, мои рассуждения звучат чуточку по-детски наивно, смешно, и, как-бы научно не обосновано, но это, лишь на первый, весьма беглый и не совсем пристальный взгляд.

   Нет, а если серьёзно?

   Мне кажется, что стоит только задуматься над чем-нибудь, взять, к примеру, тот же дикий мёд и как следует порассуждать по этому поводу и, к тому же ещё, добавить в эти мысли немного фантазии, то станет совершенно очевидным тот факт, что земная жизнь, как форма существования живых организмов, вовсе не так уж просто устроена.

   Потому-как! ...

   - Любая форма жизни на нашей планете находится в постоянных метаморфозных превращениях, посредствам поиска непознанных чудес, обрекающих все живые существа на постоянный соблазн познания всего, что ещё не познано разумно думающими людьми – человеками.

  Так почему же, наша жизнь, постоянно и безостановочно куда-то движется, заставляя нас, прилагая неимоверные усилия, стремится к чему-то новому, сокрытому в непостижимой мгле загадочной таинственности? Почему на нашей планете, жизнь находится в постоянном поиске, чего-то загадочно-необыкновенного?
   Мне кажется, что вращаясь вокруг множества загадочных явлений, каждый человеческий организм, живущий на планете "Земля", постоянно торопится и спешит прикоснуться к чему-то, ещё не изведанному, чтобы своими глазами увидеть и познать всё то, что неустанно манит его за горизонт бесконечности открытий.
   Короче говоря, всё в нашем мире, во-первых – соблазнительно-интригующе, и во-вторых, ко всему прочему, ещё – всё, что ещё не познано за время жизни, остаётся для нас, заманчиво-побудительным.

   Но Бог с ними, с этими рассуждениями.

   В этом рассказе, вообще-то, я хочу сказать вам не об этом бесконечном соблазне движения жизни, а о некоторых событиях, которые имели место быть в моей жизни и, которые реально произошли пятьдесят или чуть более, а может быть и немного поменьше лет тому назад. Точно, уже я и не помню.

                И как говорится:
 
             - "Эта история началась так"…


   Был тёплый июньский день, наверное, 1973 года. Нет, совершенно точно; Было это в 1973-ем году. Я почти уверен, что именно в 1973 году произошли все ниже описанные события, потому что я отлично помню, что в мае этого года я окончил 7-ой класс Раздольинской средней школы №15, и окончил я этот учебный год всего лишь с двумя тройками.
 Тройки за год были выставлены мне по английскому языку и физкультуре, но не потому, что я отставал в умственном и физическом развитии, а в связи невыносимо-плохим поведением на этих уроках. Хотя, моё поведение в школе на всех уроках было одинаково неудовлетворительным, а вот, тройки, были выставлены мне, только по этим дисциплинам. Я думаю, что такие отметки (в смысле тройки), всё-таки, были выставлены мне не как оценки моих познаний и достижений в области данных предметов, а только исходя из степени терпения учителя к моему, (по их мнению), невыносимому характеру. Так что, дорогие мои читатели, хорошо ещё троечки, а не что-нибудь позаковыристей или поострее, схлопотал я на свой загривок с записью в дневник. (Хотя родители за отметки меня никогда и не ругали, но эти две годовые тройки в моём дневнике за 7 класс "Б", я хорошо запомнил).

   Так вот, учитывая выше сказанное отступление, можно утвердительно сказать, что на тот момент моего прошлого, мне было уже, 14 полных лет, а значит мы – (семья Агеевых) жили в своём собственном доме № 28, на улице "Трактовая". И, как это ни странно, но сейчас этот дом стоит на том же самом месте, а на нём, почему-то, висит табличка с номером 30.

    Но вернёмся к основной теме моего повествования…

    Продолжая рассказ, я хочу отметить тот факт, что к тому времени суток над таёжным посёлком, почти в зените небосвода, подперев голову руками, завис и с неподдельным интересом разглядывал происходящие под ним события, сияющий солнечным светом диск, ну или шар. (В принципе, для меня это не столь важно шар или диск, поэтому спорить с вами я не буду, читайте кому как угодно).
   Жизнерадостные солнечные лучи этого диска, после ласковых утренних прикосновений, стали уже, не только припекать, но и довольно-таки болезненно прижигать зазевавшихся в травянистой зелени паутов. Так вот, эти самые полусонные пауты, словно раскалённый в микроволновке попкорн, с треском расправляли свои пластинчатые крылья и, довольно-таки весьма неприлично матерясь самыми последними словами, с угрожающим жужжанием совершали облёт окрестностей с одной единственной целью – вкусить кровушки трудового народа.
   Вот здесь, хочется пояснить вам, дорогие мои читатели, что пауты, слепни и всякого рода мухи кровососы, это Божия кара, посылаемая лентяям и лежебокам, которые выполняют работы на свежем воздухе не ранним  утром, как предписано народным кодексом полевых работ, а, как правило, ближе к обеду или вообще после оного.

   Почему кара?

   Потому-как, утренние комары по сравнению с этими вампирами, могут показаться безобидными мотыльками. Хотя, комары с виду вроде-бы и дружелюбно настроены к людям, но тоже, иногда, могут дать прикурить рабочему люду. В старые времена об этой братии говорилось так:

   - "Гнус он и есть гнус, что с него взять, одним словом погань несусветная".

   Ведь не зря же с тех, стародавних времён сохранилась народная поговорка:

   - "Наглый ребёнок, гадит с пелёнок".

   Или ещё:
 
  - "Малый гнид подле уха пищит, аж голова трещит".

   Вот, как-то так.

   Так вот, с вашего разрешения я продолжу…

   И надо же, как раз к этому, почти полуденному времени, я, уже 14-ти летний подросток вместе с двоюродным братом Генкой – (в узком кругу, Генку знали, как молодого человека по прозвищу "Гек"), вышли на приусадебный огород с тяпками на плечах для прополки 50-ти соток картошки.

   (Для справки) – "Гек" приехал из города "Усолье-Сибирское" в посёлок "Раздолье" на время летних каникул. И ещё –  50 соток = 0.5 га (0,5 га, это пол гектара). И ещё, мы с Генкой были, как говорится "Не разлей вода". Говоря мы, я имею в виду, его и себя.

   Ну и вот…

   Я, как добросовестный молодой человек – (в узких кругах был известен под прозвищем "Микола" или "Напиток"), взял два первых рядка и начал их обтяпывать, одновременно взрыхляя землю и срезая подросшие сорняки вокруг ростков картошки. Генка, будучи на полгода старше меня, был, естественно, человеком более грамотным, чем я, так как к этому времени, он уже окончил восемь классов начальной школы и, не желая продолжать обучение в средней образовательной школе, подал документы для поступления в "УХТТ" – (Усольский Химико-Технологический Техникум).
   Именно по причине своего образования, Генка, перед тем как начать прополку картошки, бросил свою тяпку на межу и стал медленно удаляться от меня, становясь всё менее заметным. По мере удаления, а точнее будет сказать, по мере движения, "Гек" тщательно считал количество картофельных рядков на всём полугектарном поле, которые были уготованы нам в качестве повышения физического развития. Когда я завершил прополку начатых двух рядков, Генка закончил подсчёт рядков, но не абы как попало, а научно обоснованным способом, а именно –  (методом суммарного сложения результатов полученных значений). Подойдя ко мне на противоположную межу, "Гек" надел на своё лицо недовольную физиономию, которая была ему слегка мала по размеру, но, что весьма важно, эта физиономия наиболее точно подходила к его лицу в сложившейся ситуации. Так вот, Генка, подошёл ко мне и заявил, точнее, он высказал мне своё неистовое негодование по поводу моего преждевременного начала прополки:

   - "Миха, в натуре, ты нах…я – (зачем) начал тяпать, не дождавшись подсчёта рядков? Теперь, без этих двух рядов,  которые ты уже обтяпал на скорую руку, на поле осталось шестьдесят один ряд. И зырь сюды ("зырь" – означает "смотри"). Число шестьдесят один на два поровну не делится, значит, тебе для ровного счёта надо прогнать ещё один ряд; И вот тогда или, как говорится – "и только после этого", нам останется взлохматить по тридцать рядочков; Каждому. Ровно и хорошо получается. По совести и по справедливости. Так что Михась, гони ещё один рядок, а потом, типа – "и только после этого", мы одновременно, в темпе вальса начнём махать тяпкаусами". – ("Тяпкаус" – это то же самое, что и тяпка, но звучит красивее, хотя на самом деле, тяпкаус это всего лишь примитивный инструмент для прополки или окучивания сельскохозяйственных растений).

   После таких, однозначно наглых слов брата, я, естественно, но в более грубой форме, чем услышанное, попытался было возразить брату. Но где там. Генка вовремя сообразил, что моё возмущение будет, не адекватно-пропорциональным и, возможно, даже непредсказуемо-борзым, и вот поэтому-то, он резко оборвал меня на первом же слоге моего возражения. Посему, я успел выдохнуть из себя лишь один, формирующий смысловой каркас моего возмущения, слог:

   - "Нихххх".

   - "Ты чё братишка пантокрину рубанул?"- начал предупредительную речь Генка  – ("рубануть пантокрина", означает выпить для храбрости спиртовой настой молодых рогов сибирского оленя Марала или Изюбря), - "Ты чего тут ноздри против старших топорщишь? Борзануть решил чёли – (чёли, означает что ли)? Не стесняйся, гони ряд. Пройдёшь для ровного счёта рядок и сразу же  станешь "супертяпкомахателем". Не поторопился бы наперёд старших инструментами воздух вихрить, вот и не пришлось бы тогда порожняк гонять – ("гонять порожняк" – означает, делать не нужную или лишнюю работу). Так что будь добр слушайся старших и в следующий раз не-тара-пыса. А пока ты, оттопыриваешься за своё излишнее усердие в труде, я, для сохранения пропорциональности сторон параллелограмма, пофагаю за твоё драгоценное здоровье – ("фагать" – означает курить какое-нибудь табачное изделие). Нет, но согласись, так будет по чесноку – ("по чесноку" – значит по честному) и, ко всему прочему я, типа перпендикулярно гипотенузе, обломаю кумаром паутов – ("обломать кумаром" – означает отпугнуть или отогнать дымом, чтобы лишить возможности укусить)", - завершил Генка свой филигранно отточенный монолог.

   После таких слов, занимающих вершину рейтинга ораторского искусства, Генка засиял каким-то необыкновенно-Божественным сиянием, подобным сиянию, которым сияют святые лики в церковных иконах. Причём, засиял Генка так ясно и многозначительно, что все присутствующие, включая мух, паутов, бабочек и даже вездесущих долгоносиков, явно могли созерцать нимб над его головой. Поэтому я, практически, сразу же увидел в личности брата нечто возвышенное, даже можно сказать, что-то, типа, навроде городского чувака, (в смысле "крутого перца" приехавшего в сельскую местность из города), и потому решил больше не возражать старшему брату, родившемуся на свет, ровно на 215 дней раньше меня".
 
  Тем временем, "Гек" смачно раскурил дефицитную по тем временам папироску "Беломорканала" Ленинградской  табачной фабрики "Имени Урицкого" и стал многозначительно выпускать табачный дымок ювелирно ровными колечками.

("Ленинград" это город-герой времён СССР, сейчас это город Питер или "Санкт-Петербург", а раньше он назывался "Петроград").
 
   Ну а я, как покорный слуга знатного вельможи, точнее сказать, как "чувак", покорно произнёс что-то невнятно-ироничное:
 
   -""Гек", да конееееееч-но же, всё по оригу, чё порожнячный базар в уши пыжевать". – По-другому, эту фразу, можно было сказать, например, так:
 
  - ""Гек", конечно же, всё оригинально, зачем попусту языком болтать". Но если быть до конца честным, я тоже "не лыком был шит" и поэтому сказанул хоть и несуразное, но всё-таки, именно так, как должен был базарить – (говорить) каждый подросток того времени.
   Кстати, слово "чувак" в те времена означало "молодой человек", но есть  версия, слово "чувак" и соответственно "чувиха" (женский род), произошло от английских слов "chew" – (жевать) или "chewing" – (жующий).
   После этого я с безразличным видом, развернувшись спиной к Генке, продолжил обтяпывать ещё два рядка, из пятнадцати запланированных мне на этот день. Ну, а Генка, докурив папиросину, тоже принялся махать своим тяпкаусом, но не абы как, а более энергично и, что не менее важно, более тщательно, чем я. Причём, при всей кажущейся на первый взгляд быстроте продвижения работы, качество прополки, у Генки нисколько не страдало, даже наоборот, превосходило моё кратно.

   Примерно через два часа, (с двумя десятиминутными перекурами), норма этого дня была нами выполнена. И мы, изнемогая от уже полуденного зноя, выкурив за окончание прополки по целой папиросине, ринулись охлаждать свои раскалённые тела в близлежащем водоёме. Да, водоёмом, конечно же, была всеми любимая и известная на весь, окружающий нас мир, "Сидоровская" протока.

   В пояснение выше сказанного хочу вам сказать, что я намеренно озвучивал, и впредь буду озвучивать в этом рассказе прямую речь всех его героев, именно так, как она звучала из их уст в те времена. Почему? Чтобы у вас сложился реальный образ жизненного уклада, способов общения и принципов поведения молодых людей того времени, да, и не только молодых. А для большего понимания вами, совсем не понятных выражений и слов, я буду в скобочках кратко пояснять значений этих слов и выражений в современной трактовке.

  И так, с вашего позволения, я, всё-таки, продолжу этот рассказ…

   Конечно же, в те времена сельская жизнь подростков была насыщена всякими житейскими трудностями, в которых, как правило, присутствовали элементы азарта, невероятных приключений и всякого рода достижений в круговороте деревенских дел, которые, помимо всего прочего, носили ещё и соревновательный характер, приносивший существенную пользу семейному процветанию. Подростки, независимо от их желания, по воле родителей принимали участие во всех работах, которые были необходимы для комфортного проживания в сельской местности.
Поэтому, подрастающее поколение в удалённых таёжных посёлках, к 15-ти годам жизни, были способны выполнять всю им посильную работу. А это: - и заготовка дров, и уход за домашними животными, и оказание помощи родителям по ведению домашнего хозяйства. Но самое главное, вся деревенская молодёжь имела навык выполнения всех сельскохозяйственных работ, а это, и приусадебный огород, и бескрайние поля картошки, заготовка сена во время сенокоса, и ещё уйма всяких дел, таких как: сбор ягод, грибов, ремонт техники и инструментов и тому подобные тяготы трудовой деятельности сельских жителей. Так что дорогие мои сегодняшние подростки, деревенская жизнь у молодёжи того времени была, так сказать, в постоянном трудовом подвиге во благо семейного достатка. Исходя из этого, можно с полной уверенностью сказать:

   - "Подростки того времени трудились так, что мама не горюй".

   Если честно, то нам – молодёжи тех лет, некогда было даже "смартфон" в руки взять. Кстати, в те времена, таких крутых девайсов, какими пользуется нынешняя молодёжь сейчас, и в помине не было. В те времена, самым крутым девайсом у подростков был катушечный магнитофон "Романтик 2" или транзисторный радиоприёмник "Турист" работающий в "ДВ", "СВ", "КВ" диапазонах. К тому же, купить такие блага технического прогресса, могла позволить себе не каждая ячейка общества, но у нашей семьи радиоприёмник "Турист" был. Радиоприёмники, в те времена, назывались транзисторами. Так вот, мы, наш транзистор, брали в основном на покос, чтобы вдали от социалистических средств массовой информации, не имея возможности прочесть свежую газету, можно было узнать погоду на ближайшие дни, ознакомится с новостями партийной жизни страны и быть в курсе дел руководителей коммунистической партии Советского Союза. Но самое главное, радиоприёмник приобретали, чтобы можно было послушать транслируемую по радио музыку.

   Так вот, если речь зашла о таких работах, как сенокос, то я, с большим удовольствием продолжу эту тему и, хотя бы вкратце, ознакомлю вас с таким понятием, как покос, тем более, что покос был моей самой любимой сельхоз работой в те времена и, именно на покосе, во время сенокосной страды, будут происходить основные события этого рассказа.

   И так покос…

   Что же такое покос?

   Покос – это сельскохозяйственная работа по заготовке сена на зиму.
Сено – это высушенная трава, заготовленная летом на прокорм крупного и мелкого рогатого скота в зимний период.
Скот – это домашние животные, выращиваемые сельскими жителями.
Скот даёт людям возможность употреблять в своём рационе питания такие продукты, как: молоко, масло, мясо, творог, сметана, сыр, и так далее и тому подобное. И кроме того скот даёт людям шерсть и кожу, из которых делают одежду и обувь.

   Но это всего лишь скупая информация, взятая из учебников 80-х годов прошлого столетия. А на самом деле, значение слова "покос", оно же "сенокос", в восьмидесятые года  прошлого века, имело для подрастающего поколения, совершенно другое значение.
 
   Вот об этом, совершенно другом и более значимом для меня значении слова "ПОКОС", мне, в качестве отступления от основной темы повествования, захотелось рассказать Вам в этом рассказе.

   Лично для меня, покос, это не какая-нибудь там рутинная сельхоз работа по заготовке сена, а в полной мере, наполненное соревновательным смыслом творчество, со всеми вытекающими из него проявлениями. Например: проявления элементов героических усилий, а также, проявления совершенствования навыков творческого труда и всевозможных изысканий рациональных решений трудовых проблем.
   А сколько происходило неординарных событий во время покоса? Масса. А сколько раз, во время этого, так сказать, изнурительного труда на покосе, во мне возникало желание совершать невероятные деяния, которые, мне, никогда не доводилось совершать ранее, но о которых я мечтал, видел во снах, грезил о них и просил у родителей разрешения на совершение оных. И, представляете, я их делал, делал самолично, прикладывая невероятные усилия, и что характерно по своей собственной инициативе. Да, да, я, иногда без спроса, просто брал инструмент и совершал, всякого рода дела, по собственной воле. И ни кто меня не заставлял, не понукал, стимулируя, так сказать:

   - "Кнутом и пряником".

   Поверьте. Я делал работу и по хозяйству, и по дому, трудился на приусадебном участке, и в лесу, и на реке, с огромным желанием, с удовольствием, и без всякого принуждения.

   Так что, покос, для меня лично, это понятие на много более обширное, чем работа. Покос, это одновременно и место, где заготавливают сено, и в тоже время, это деревенская работа, от выполнения которой зависело не только благосостояние каждой деревенской семьи, но и само существование сельской жизни.

   Да, сенокос это тяжёлая, трудоёмкая работа, требующая применения огромных физических сил и жизненных энергий. По всей видимости, именно поэтому, сенокос называют не иначе как сенокосная страда.
   Мне, лично, покос всегда нравился и как место, и как работа, и как страда, и как территория, на которой во время применения физических усилий ты, с невероятным воодушевлением, наслаждаешься полезным ремеслом. Ведь на покосе ты, не только забываешь обо всём на свете, но и абсолютно не следя за временем, целеустремлённо совершаешь намеченную на день работу, работу физически тяжёлую и по-настоящему мужскую, формирующую из беззащитного, слабенького мальчишки сильного, можно даже сказать крепкого мужика.
   Я, на покосе, всегда раскрывал настежь душу и наотмашь, во весь размах косил себе в удовольствие, срезая косой под самый корень аромат лугового разнотравья, стараясь при этом сделать прокос как можно шире.
   Эх! Вжик. Эх! Вжик, вжик, вжик, до бесконечности раз с оттяжкой, да с нажимом на пяточку косы, укладывал я травушку в набористый прокос хорошо посаженной косой.

   Красота и великолепие. Натиск и стремление. И откуда только бралось это неуёмное желание –  размашисто, с плеча, во весь дух косить траву-мураву в лесных падях и на поросших травой таёжных вырубах.
   Кстати, слово "Косить", в те времена, не имело таких значений, как "уклонятся" или "претворяться". Слово "косить", тогда, означало, именно не ленясь скашивать косой траву.

   Так вот, мне, ещё, по сути, мальчишке нравилось косить сено на покосе. Докосил прокос, стёр пот с лица косынкой, и заново зачинаешь новый прокос, да непременно, чтобы он был чуть пошире, чем предыдущий. И опять, вжик, вжик, вжик с перекладом, да с укладочкой в ровный валок, заваливаешь наземь травяную зелень лесного разноцвета, да при этом ещё, ты в рифму, как заворожённый повторяешь словесную мантру:

    - "Коси коса, пока роса. Роса долой – коса домой".

   В такие моменты твоя душа во весь выдох голосит жизнерадостный мотив, трепеща в груди при каждом вдохе, задавая своим трепетом сердечный ритм пульсирующим в висках барабанам. Благодать Божия. И не говорите мне, что:

   -"Работа до седьмого пота, пагубно влияет на состояние молодого организма".

   Нет, и ещё раз нет.

   Как по мне, пусть молодёжь лучше на покосах в таёжных урочищах, вдыхая полной грудью живительную свежесть из ароматов скошенных трав лесного разнотравья, пот проливает, да под гомон мошки силушку молодецкую накапливает, чем в зале тренажёрном железяками гремя здоровье губит. Хотя, это всего лишь моё, сугубо личное мнение.

   Первый раз, на покос, я попал в середине июля 1973 года.

  В тот год, мы косили сено в удалённом распадке, так называемом урочище "Гектара". Покос на "Гекторах" был первым местом нашей заготовки сена.
   По осени 72-го года родители купили корову "Красулю" и в придачу к ней три воза сена, а стало быть, хош не хош, а по лету заготавливать в зиму сено на прокорм "Красули" и её будущего телёнка, для нашей семьи стало не обходимой реальностью. Сенокосных угодий с заливными лугами в окрестностях посёлка "Раздолье", практически не было, потому-как наш посёлок изначально был расположен в сплошном таёжном массиве, и на момент моего проживания в нём, было два предприятия:  "Моргудейский" ЛПХ, то бишь леспромхоз, который специализировался на лесозаготовке и "Китойский" сплавной участок. А значит, по этой самой причине, покосных наделов вблизи посёлка, практически было. Населению приходилось заготавливать сено в основном по старым вырубам и заросшим молодой порослью горельникам.

   Нам, как и многим жителям, пришлось зачинать покосное дело на отработанных вырубах, расположенных в 25-ти км от посёлка.

   В первый заезд на покос, мы с отцом, завезли весь необходимый материал для обустройства покосного стана и сенокосный инвентарь: - литовки – (металлические косы), еловые косовища, деревянные грабли, деревянные трёх рожковые вилы, оселки и отбойник для заточки кос, топор, двуручную пилу, покосную посуду, и многое другое. Короче говоря, всё самое необходимое, чтобы хоть как-нибудь, боле менее комфортно провести сенокосную страду. А чтобы накосить сено на корову с телёнком, нужно было потрудиться месяц или полтора, в зависимости от погодных условий Сибирской тайги, причём, потрудиться не абы как, а как следует. Тайга, как ни как, всё-таки.

   Место для покоса отцу предложил кто-то из мужиков, работающих вместе с ним в "Сплавном" участке. Не знаю, кто именно из них, но скорее всего, что дядя Миша Васильев или дядя Саша Антонов, а может быть Мурат Александрович Родкевич, короче, кто то из них, так как они, уже несколько лет обкашивали это урочище, знали, где что, и без сена в зиму не оставались.

   Ну и вот, значится, первый заезд на наш первый покос…

   Заезжали мы на покос совместно со всем покосным людом, которые, как я говорил ранее, тоже облюбовали покосные угодья "Гектара", в тракторной телеге. Знаете, это, когда к колёсному  трактору "Белорус" прицепляют двуосную телегу с деревянными бортами, грузят в неё весь покосный скарб, а уже опосля, поверх оного инструмента, чтобы скарб не выпал из телеги во время движения, усаживаются люди, ведь инструменты без людей, это всего лишь, полдела. А вот, люди с инструментом, это уже и дело и полдела, плюсом ко всему прочему. И вот поэтому, согласно этому, ко всему прочему, люди, которым тоже было необходимо доехать к месту назначения, рассаживались в телеге, где кто притулится, или точнее будет сказать, где как придётся.
   Вот так или как-то так, мы и двинулись на покос в тракторной телеге, под открытым небом с ветерком (заместо кондиционера). Представляете, утренняя свежесть воздуха, клубы пыли из под колёс трактора, изредка догоняющие телегу кровососы-пауты, и мы в телеге, не едем, мы, практически скачем по дорожным ухабам, да ещё, всей честной компанией песни поём – красота, благодать и для души отрада на три часа с половиной. Кстати, песни пели все пассажиры телеги, и я тоже, что где мог подпевал, так сказать за компанию, чтобы скоротать время. Водителем трактора был тракторист дядя Вова Бабан, мужик серьёзный, но когда он принимал, хотя-бы пять капель на грудь, так сразу же начинал трендеть без умолку. Он бубнил одно да потому, причём по нескольку раз повторяя первое слово в каждом предложении. Складывалось впечатление, что Бабан говорил, как бы заикаясь, но не на первый слог или букву в слове, а на всё первое и второе слово целиком, и по этой причине, редко кому удавалось понять, о чём вёл речь подвыпивший Бабан. Но в этот раз, ни слова говоря, дядя Вова в одиночестве сидел в кабине своего "Белоруса" со свежеоцарапанным лицом и с особым усердием угрюмо управлял трактором. Царапины на лице дяди Вовы, практически, никогда не заживали, так как, ещё не успев сойти с лица старые отметины, на их месте уже появлялись новые, ещё более выразительные. Коросты на физиономиях были визитной карточкой семьи Бабан и означали они разногласие между супругами. Поводом этих разногласий, как правило, было не равномерное деление самогона при розливе в стаканы. Ну, скажите мне, кто сможет стерпеть такую не справедливость, если ему меньше наливают, чем другим? Вот, по сему, в этот день и красовались отметины на угрюмом лице водителя трактора. Но угрюмым лицо Бабана оставалось, лишь до первой остановки у истока речушки "Харахун", где мы остановились, оправится, размять колени и набрать в запас вкуснейшей родниковой воды. Исток "Харахуна" начинался прямо из-под "Харахунской" горы. Представляете, вытекая из под склона горы, вода, бурля звенящими ключами, устремляется небольшим ручьём под мостик, образуя за ним не большое озерцо. А дальше, вытекая из этого озерка, ручей устремлялся через живописный лесной массив – "Иконниковской поляны" к своему устью, которое небольшой излучиной впадало в реку "Китой". Кстати, на Иконниковской поляне в то время, ещё стояли два заброшенных дома, как напоминание о том, там когда-то была небольшая деревушка.
   И как только, пассажиры телеги наполнили водой все свои емкости, дядя Вова сразу как-то неожиданно, перестал быть насупленным, повеселел, и стал трендеть языком без умолку, иногда, даже не в тему разговора. (По всей видимости, кто-то подал ему в опохмелье, рюмочку, скорее всего, из жалости или, желая отблагодарить за то, что он согласился, даже не похмелившись, отвести весь наш покосный коллектив к месту покосов).
После остановки у истока "Харахуна" тракторная телега с покосным людом стала передвигаться немного медленнее. Но это не беда. Замедление движения телеги, с лихвой компенсировалось повышенным весельем в ней. Мужики обговаривали меж собой трудности предстоящей работы, спорили, доказывали свою правоту, не стесняясь в выражениях. Женины, как всегда, обсуждали своих мужей, и как этому было положено, меж собой, делились рецептами противодействий, в отношении не путёвого образа жизни мужиков.
   И, как во многих рассказах, якобы для связки слов говорится: - "И в конце, всех концов, с Божьей помощью", добрались мы, всей честной компанией, до места покосного стана, не потеряв ни одного человек из состава покосчиков.

   Знаете, хотите верьте, хотите нет, но ближе к вечеру, мы, вместе с дядей Мишей Васильевым, а также с отцом и мальчишками Чистовыми, уже обустроили наши апартаменты покосного жилища. А это, и балаган в виде палатки покрытый толью и полиэтиленовой плёнкой – (толь – это, тот же  рубероид), и таганок, и кострище, и приямок для не питьевой воды, ну короче говоря, всё самое необходимое для комфортного проживания, включая санузел со всеми атрибутами. Говоря слово приямок, я имел в виду, то обстоятельство, что, хоть какого-нибудь более-менее подходящего для жизнедеятельности водоёма с водой, возле стана не было, вот и пришлось нам для нужд местного населения, делать углубление в земле, чтобы в нём скапливалась немного грунтовой или дождевой воды. Вода из приямка была не пригодна для питья, но вполне годилась для всех других нужд и потребностей, так сказать обитателей, обосновавшихся в этом урочище, на время покоса.

   Ну, и вот, значится, дальше дело тако было …

   Как только свечерело, мы – это я и два брата Чистовы, (Сашок – он же "Обасик" или "Окурок" и Серёжка – погоняло "Чика"), запалили костёр до самых небес, чтобы все присутствующие, и даже все звёзды в ночном небе позавидовали нашей радости, которая охватила нас в тот, самый первый покосный вечер у ночного костра, так сказать, на самом первом нашем покосе. Конечно же, этот костёр, нужен был нам, как атрибут покосного труда, позволяющего не в потёмках коротать вечер. До самой полуночи мы сидели у костра, рассказывали  всякие истории, анекдоты и страшилки. Опосля, намозолив детской болтовнёй языки, улеглись мы в своём покосном балагане спать, как говорится "без задних ног", потому-как поутру, надобно было всем покос зачинать.

   Ну и чё, ты думашь? Чё ты думашь дальше было?…

   Наутро, чуть свет, двинулись мы всей компанией на гору, топтать тропинку к месту покоса, но можно сказать и чуток по другому:

- "Потянулись мы гуськом к покосным делянам по ещё не проторенной тропинке".

   Покосные поляны были облюбованы отцом на вершине небольшой горы, у подножия которой, в живописном распадке, мы и обустроили наш стан. Это место, уже несколько лет до нас, облюбовал, обжил и заготавливал там сено, так сказать, в своём роде уникальный человек, некто всем известный Мурат Александрович Родкевич. Мурат Александрович был родом, как сейчас сказали бы грамотные люди:
   - "Он был знатной фамилии, одного из Европейских государств. Как он сам о себе говорил:

   - "Я пОляк, чисто польских кровей" и по ентой самой причине, поверьте мне на слово, за просто так, даже с пригорком, никого обманувать не стану. Я, ежили хош знать по нормальному, я даже с ангЕльской – (Английской) королевой, на балу у дворце (во дворце), "мазурку" танцевал".
   Я его иногда перебивал, задавая не кстати вопрос:

   - "А король куда смотрел или, глядючи на всё это безобразие глаза закрывал?"

   "Ну, не-а, не закрывал король глазья, король, как раз в энто время, в отпуске был, а знамо дело не при дворе он был. И, ежели хош знать, твою мать, едрёна матрёна, то я, семь костюмов маю (имею) и усе (все), семь у меня галюфе"- таким, или примерно таким образом, обычно отвечал мне на мой придирчивый вопрос Мурат Александрович, стараясь изо всех сил доказать правоту сказанному.
 
Значение слова "маю", я долго не мог с кумекать, всё оказалось просто, "маю" – значит "имею". слово "галюфе", это тоже самое, что "галифе" – (модель мужских брюк).

   Вот опять меня понесло в сторону от основной темы. Короче, пошли мы с косами на гору, и…

   И как только мы дошли до первой покосной поляны, сразу же зарубились прокосами в мураву-траву, в её, так сказать травяного покрова красоту. Так, это знаете, начали мы с отцом, тогда, косить свой первый покос всеми своими, ещё свежими силами, срезая под корень зелень лесного разнотравья, разминая до одури сухожилия, причём с залихватским оттягом, да во весь распев души. Э – эх! И заново э – эх!
   Почти до 12 часов дня, пока роса не сошла с травы, и, что не менее важно, пока хватило терпения с паутами дружить, рисовали мы, своими косами, на лесной поляне, запашисто пахнущие свежескошенной травой, прокосы.  Переждав полуденный зной в балагане, и уже ближе к вечеру, мы с отцом вновь поднялись на гору и продолжили увеличивать площадь скошенной поляны. Прокосы получались набористыми, так как трава в разрывах между молодой порослью сосённика, берёз и талин наросла, в то лето, в пояс и была не полёгшей – коси таку травушку в своё удовольствие, наслаждайся трудом, хоть без продыху, а хош и с перерывами на чай, из закопчённого костерком чайничка.
 Вот и резвились мы с отцом на этой поляне. Размахивали мы косами, до тех пор, пока я, в очередной раз стал протирать скошенной травой лезвие косы, чтобы поправить его оселком. В этот момент, вдруг, совершенно неожиданно, в пяти метрах от меня подпрыгнул молодой, ещё пятнистый косулёнок. Я, произвольно для себя вздрогнул, и чуть было не присел, подогнув колени. Это было так неожиданно, что я не сразу понял, что это вообще было.
   А произошло вот что. Матка-косуля, заслышав, что мы с отцом возвращаемся на покос, оставила своего косулёнка на лежанке, а сама отбежала и, видимо сквозь кусты, молча наблюдала за нами и за косулёнком. И как только я остановился, чтобы поправить лезвие косы, косулёнок, услышав командный писк матери, дал стрекача с намятой лежанки. Эти предположения возникли в наших с отцом головах, когда мы увидели, что рядом с маленькой лёжкой косулёнка, была лёжка побольше.
 Так вот, когда мы рассказали про этот случай с косулёнком другим покосчикам, не помню от кого именно, прозвучало желание иметь, хотя бы одно на всех ружьё, не для охоты, а только лишь, для того чтобы выстрелами из ружья отпугивать не желанных гостей. А гости, как выяснится чуть позже, проявят своё существование и не раз.
 Почему было нужным ружьё в этом урочище? Ответ на этот вопрос почти очевиден. Там, где обитают косули, да ещё и с косулятами, там завсегда на них охотятся медведи, да плюсом ещё к этому факту, где человек готовит пищу, туда завсегда должен пожаловать косолапый хозяин таёжных владений. Вот потому-то, мужики порешили, что на нашем покосном стане, так, на всякий случай, должно быть хотя-бы одно ружьишко. И быть должно оно для шума, как говорится, чтобы можно было, чем пугнуть дикого зверя. Я имею ввиду, и косулю, и лося, и мишку в том же числе.

 Но сразу же, забегая наперёд, скажу, что всё обойдётся, без особых сложностей и без каких либо суровых испытаний, и как в народе говорится:

    - "Ни одно животное не пострадало во время свершения описанных в рассказе событий".

   Ну и, так вот, это самое…

   На следующий день, мы снова дважды подымались на гору, уже по наторенной тропинке, благо, что путь составлял не более километра, в одну сторону.
   Вечером второго дня за покосным людом приехал дядя Боря Греков на машине "ЗиЛ-157". В те времена дяди Борин "ЗиЛ-157" все называли, не как иначе, как "Ступой" и, очевидно, по этой причине мне изначально следовало написать: - "Вечером второго дня за покосным людом в наше урочище "Гектара" прилетел на "Ступе" дядя Боря Греков". Так, это высказывание, будет более правильным и соответственно, более понятным.
   Все, кому необходимо было возвращаться в посёлок, стремительно погрузились в объёмный кузов "Ступы", и что характерно, весьма неспешно стали удаляться за ближайший пролесок, пообещав, вернутся к вечеру следующей пятницы, то бишь ровно через пять дней.
   Так вот, когда "157-ой Зилок", монотонно урча шестицилиндровым мотором, удалился с поляны, можно даже, с полной уверенностью сказать, чуток по другому, а именно вот так:

   - "Грековская "Ступа" уже окончательно и без поворотно исчезла в слегка окрашенных закатом зарослях молодого осинника", мы – дети покосного стана, остались на пять дней одни в глухом таёжном урочище "Гектара", с двумя взрослыми мужиками.

   Из мужиков, с нами таборились, уже вам известный Мурат Александрович и "Фантомас" – (так мы звали между нами, дядю Мишу Васильева, который был сильно похож на киногероя одноимённого фильма). Я, конечно же, стал с нетерпением ждать возвращения отца, обещавшего в следующий приезд, привезти мне свою одностволку 12 калибра, для отпугивания от наших покосных угодий, не прошеного зверья.

   Ну и вот…

   Все эти пять дней, я, как можно раньше уходил на гору косить траву и, как говорится:
   
   - "В полный размах, наотмашь, сколь было сил, увеличивал площадь скошенного покоса", чтобы по приезду, мой батяня, выпучив на меня глаза от того, как много я накосил травы, сделал для себя соответствующие выводы. И вы, конечно же, сами понимаете, что все мои героические усилия были брошены на алтарь победы, ради достижения одной единственной цели, а именно – ради ружья. И ещё, чтобы, не дай Бог, отец не передумал оставить мне ружьё.
   Зачем оно мне было нужно? Я, над этим вопросом даже и не задумывался. Чтоб было и всё. Наличие ружья у пятнадцатилетнего мальчишки, в то время, это, говоря научным языком, новый уровень осознанного существования молодого организма в дикой природе, и ко всему прочему, это слава, престиж и уважуха среди ровесников. Иметь ружьё, и тем более, иметь возможность стрелять из него, это, практически, было безграничным счастьем для каждого мальчишки того времени. Вот как-то так, в те времена, думали все подростки, и ни сколь, ни ошибусь, если скажу, что так думали все мальчишки, начиная с десятилетнего возраста.

   И что вы думаете по поводу моего усердия в покосном деле?
   Отвечая за базар, без малейшей толики пантов и самое главное, без какой-либо распальцовки, я вам скажу честно:

   - "Я, всё-таки, добился своего".

  К следующей пятнице, мною, была целиком уложена в прокосы ещё одна поляна. И поверх того, накануне, я сгрёб почти возовую копну сена, хотя на вид и не большую, но тем ни менее, довольно-таки весьма приличную.
   Ну и батя, конечно же, сдержал своё обещание, привёз и оставил мне на покосе ружьё, патронаж с патронами, и не только это.

   Так вот, вам вопрос, и кто был этот самый "не только это"? Как вы думаете?

   Не знаете? Угадайте с трёх раз.

   Вот и нет. Это был брат Генка. Самый, мной желаемый на покосе помощник и, ко всему прочему ещё, самый героический персонаж моих юных лет – мой брательник "Гек", которого, почти неделю, не хватало, для разнообразия жизни в нашем покосном стане. А разнообразие существования, для покосного люда, прозябающего вдали от родного дома, сами понимаете, необходимо каждому, и человеку, и зверю, да и насекомым тоже. Иначе, скука поглотит жизненные силы и ввергнет любой организм в неизбежную депрессию.

   Так вот, я продолжу… 

 С приездом брата, жизнь местного населения урочища "Гектара", заметно изменилась, оживилась, и перестала быть монотонной рутиной. Для наглядности я вам поясню, более подробно. С приездом Генки, на покосном стане, а также за его пределами в радиусе пяти километров, стали происходить совершенно не характерные для покосной страды, события. Вот об этих событиях, с участием брата Генки, я, с вашего позволения, продолжу повествование этого рассказа.

   Ну и, как говорится: - "Так вот"…

  С вечера пятницы, когда отец приехал на покос и до вечера воскресения, пока отец возглавлял сенокосное безумие нашей семьи, в качестве руководителя работ, и, до того самого момента, пока он не уехал домой, оставив нам с Генкой ружьё, всё происходило, как и должно тому быть. А вот после отъезда отца, всё и началось. Можно даже с полной уверенностью сказать так – с отъездом отца началось всё самое интересное.

   Как только силуэт Грековской "Ступы" стёр с поля зрения провожающих её взглядов свои очертания, в руках Генки, случайным образом, так сказать невзначай, оказалось, без дела, висевшее до этого момента в балагане, ружьё. Пока я с братьями Чистовыми носил дрова для вечернего костра, Генка, надев ружьё через плечо, подготавливал стрелковый тир или, что-то вроде того. Тир, как я потом догадался, был необходим  для пристрелки ружья.
Отмерив 30-ть больших шагов, Генка расставил несколько банок из-под тушёнки, в качестве мишеней. И всё, тир готов.
   Вечерело. Природа начала умолкать и, как это обычно бывает, в томном ожидании ночной прохлады, уже, почти в полудрёме, готовилась ко сну. Но где там. Вдруг, совершенно неожиданно раздался бабах – типа, с понтом – это был выстрел. Причём этот выстрел был удачный, как говорится прямо в самое яблочко цели. В тире на одну банку стало меньше. И думаете, кто первый стрелял? Правильно, а всё потому, что больше не кому было стрельнуть первым. Из всей покосной братии "Гек" был старше всех, хоть и совсем на немного меня и Сережки Чистова, но всё же старше, особенно, старше СашкА Чистова примерно, на два года.
 Нос Генки, сразу же, приподнялся на пятнадцать сантиметров. Ну, да ладно, я тут чуток приврал, пусть не пятнадцать, конечно же, но, как минимум, на десять. Короче, Генкин нос, точно стал поднятым выше, чем у остальных участников соревнования по стрельбе. И чтобы не быть голословным, плюс к этому ещё, чтобы закрепить успех в глазах присутствующей на трибунах публики, Генка многозначительно произнёс:

   - "Учитесь салаги".

   Этим было сказано всё. Кстати, "Салага" – и тогда, и сегодня, означает молодой, не опытный матрос, боец или в данном случае, стрелок. Все, кроме меня, молча позавидовали триумфатору, ну а я, чтобы быть достойным славы брата, как всегда не строчку, произнёс, риторическую для асфальтовых дорог, фразу:

   - "Да ты случайно попал, а радости полные штаны. Вот, нате вам здрасти, поглядите, как у него на заду радость проявилась запашистым бугорком. Выглядит басяво, но запах, какой-то –
не очень". (Басяво – значит красиво, прикольно, достойно, отлично, хорошо итд.).

 В ответ я ощутил своим загривком, осудительный взгляд брата в совокупности с желанием размазать по асфальту мой, ещё не совсем окрепший организм, и плюс ещё к этому желанию, "Гек" произнёс угрожающе-жёсткое предупреждение:

   "Не надо пены, а. Это, вообще то, мастерство оригинального жанра. Так что, вы, типа "Арлекина", за базаром следите, пожалуйста, когда, чёта там, не в тему, против ветра бакланите ( бакланить – значит громко говорить). Не ровён час, можете и на неприятности нарваться. Не глянь на него, какой здеся умнЯк образовался, ещё и базарит не в строчку. Ты чё реально маму потерял, или ты тута кипишуешь, с понтом навроде крутяк по натуре? Короче, фуфел больше не гони, а. За базар ответишь, а?"

   Мне, естественно, стало страшно от услышанной угрозы, и поэтому я, машинально, несколько раз, для наглядности, крутнул пальцем у своего виска. И всё – инцидент рассосался, как говорят хирурги - "Сам по себе".   
   
   Короче…

   После Генки, стреляли все по очереди. Кто как стрельнул, в смысле попал-не попал, я уже не помню, но, так как патронов было немного, все стрельнули по одному разу, после чего ружьё и патронташ, были повешены в балагане. А мы, всем станом, до полуночи сидели у костра, обсуждая насущные проблемы молодёжи тех лет.

   Наследующее утро, немного пораньше обычного, мы с Генкой ушли на гору, и, пока не сошла роса с не очнувшейся от сна травы, косили сено, ну и затем, почти в полдень, согласно утверждённому распорядку дня, возвратились в стан на обед. И как гласит народная поговорка:

 - "После сытного обеда, по закону "Архимеда", полагается поспать или хотя-бы чуток вздремнуть примерно около часа".

А если вздремнуть не очень-то и хотелось, то мы слушали по транзистору радиопередачи – "Опять двадцать пять" или "В рабочий полдень", ну, или на крайняк - (на крайний случай), слушали просто музыку, которую получалось поймать транзистором в "КВ" диапазонах.
   Так проходили все дни – утром косим, днём кимарим – (отдыхаем в дрёме или дремашим), вечером у костра, всей компанией, друг другу пыжуем лапшой уши, ну или по другому – (вешаем лапшу на уши друг другу).
  Если день с утра обещал быть солнечным, то мы с "Геком", на часик пораньше бросали косить, и оставив литовки у "лягушки" – ("лягушкой" мы называли поваленную ураганом лиственницу, потому что её два больших корня были похожи на торчавшие из земли лягушачьи лапы). Оставив косы, мы брали грабли и в пределах одного часа подворачивали подсохшие прокосы сырой стороной к верху, чтобы воблая сторона прокоса за полтора - два часа подсохла на полуденном солнышке, и затем, ближе к вечеру, уже подсохшее сено, можно было сгрести в копну. И в таком порядке, изо дня в день, всю неделю, неустанно, с огоньком в глазах, мы, как в народе говорится:

 - "Самоотверженно трудились на благо родине и во имя семейного благополучия".

   Но однажды, как говорится, совершенно неожиданно, монотонность нашего трудового процесса была, случайно нарушена. И представляете, кем? Да, вот именно! На меня напали, как я сперва подумал, осы. Но потом, я всё же сообразил, что это были не осы. Осы меня кусали и не  раз до этого случая. Если б это были осы, то, скорее всего, я бы дня на три выбыл из строя.
    Это были земляные шмели. Короче…. Десяток шмелей стали настырно кружить вокруг меня, причём, даже ни разу не ужалив. По всей видимости, шмели, весьма настойчиво, но тем ни мене, вежливо и деликатно намекали мне, удалится. И, как я потом понял, удалится, мне надо было, по возможности, куда-нибудь подальше от этого места. Я, естественно, решил для себя, что лучшим вариантом для меня, будет вариант –  подчинится их требованию, чем рисковать своим здоровьем. Поэтому, когда я наклонился, чтобы поднять брошенную на землю литовку – (косу), вы представляете, я заметил в не докошенном прокосе, что вы думаете?
 
   Это были соты земляных шмелей.

   Соты были выбиты моей косой из земли, и лежали на боку. Из нескольких порванных сотовых  ячеек вытекал капельками золотистый мёд. Вот именно эти, сверкающие золотым блеском капельки шмелиного мёда, сразу же привлекли моё внимание и заставили напрочь забыть об опасности. Я резким движением руки, поднял с земли шмелиные соты и резвой рысью, переходящей, в реальный галоп, покинул опасную зону происшествия.

   Брат Генка, увидев мои не адекватные движения, сразу же остановил свою покосную деятельность и прямым ходом направился  в мою сторону. Дойдя до меня, "Гек", с требовательным выражением голоса спросил меня:

   - "А чё это, мы тут халявим, а?"

На его вопрос, я, как говорится, с ходу, взял и рубанул наотмашь:
 
   - "А вот", при этом протянув для просмотра на вытянутой руке поднятые с земли соты.

   - "Чё за тема?" – продолжил уточнять свои непонятки Генка.

   - "А чё, так долго догоняем, а? Тормоза отпусти, а то, похоже, ты тормозишь по ходу кипиша. Короче, не надо пены, а. Зырь сюды Арлекина. СекИ, это пчелиные соты, а в них, сечёшь, чё? Типа мёд".

   ("Арлекина" – так мы называли людей, с некоторой степенью придури, или слабоумия).
   ("Секи;" – "пойми").
   ("Сечёшь" – "понимаешь").
 
    Далее прозвучал Генкин монолог, в виде непереводимой на современный язык игры нецензурных слов, который длился, как мне показалось, целых две минуты, как минимум. А закончил Генка свою речугу, как всегда непредсказуемо жёстко:

   - "Чё за параша? Не, по нАтури, чё за хрень?"

(Слово "параша" можно объяснить таким понятием, как что-то непригодное или не приятное). (Выражение "по нАтури" можно перевести, как - "в самом деле").
 
    И далее, чтобы не дожидаться непредвиденных событий, я демонстративно, без малейшей толики стеснения, выдавил на ладонь почти весь мёд из шмелиных сот, а после этого, слизал его, демонстрируя при этом, неописуемое наслаждение.
   Кстати, демонстрация наслаждения выглядела неимоверно естественно, потому, что вкус дикого мёда, действительно был запредельно приятным. Конечно же, оставшийся в сотах мёд, мне пришлось выдавить на Генкину ладонь. Хотя мёда на Генкину ладошку выдавилось совсем не много, он слизал его с большим удовольствием, и как обычно добавив свою оригинальную реплику:

   - "Сладость отвратительная, но тема реально басявая".
 
   В этот день, после первого случая нахождения сот, мы натыкались на шмелиные соты ещё раза три или четыре, поочерёдно, то Генка, то я, каждый раз, с наслаждением слизывая со своих ладошек, сверкающий золотым блеском мёд. В последующие дни каждый из нас усиленно размахивал своей косой с одной единственной целью – первым наткнуться на очередное гнездо лесных шмелей. И как только, кому-то выпадала удача найти в земле соты лесных шмелей, радости у нас обоих не было предела. Мы делили, найденный в сотах мёд, примерно поровну и с неподдельной радостью наслаждались этим таёжным лакомством. В найденном гнезде земляных шмелей соты были размером с ладошку, но вкус меда был реально превосходным, поэтому мы весьма и весьма аккуратно, с большой осторожностью, выдавливали из сот чудодейственный продут, опасаясь уронить на землю хотя-бы капельку.

   Конечно же, кто-то из читателей этого рассказа, наверняка заметил, что наше увлечение мёдом наносило не поправимый вред трудягам шмелям, но что поделать, так устроена человеческая жизнь в мире соблазнов, удач, радостей и разочарований.
   Я думаю, вряд ли кто-нибудь смог отказаться в детском возрасте от соблазна угоститься мёдом?
 Потому-как, это практически не возможно. А пчёлы, шмели и их мёд были, есть, и будут всегда, покудова человек, как существо разумное, не изничтожит их среду обитания. Под понятием среда обитания, я имею ввиду экологию жизнедеятельности этих насекомых, создающих такой удивительно вкусный продукт питания, стимулирующий каждого, кто испробовал этот продукт, как лакомство, как мёд, прикладывать безграничные усилия, чтобы, ещё хоть раз, отведать его Божественную сладость.

   В тот год, на покосе, мы изо всех сил старались заготовить на зиму как можно больше сена, а в качество стимула и, как вознаграждение за наше усердие в труде небеса одаряли нас сладким лакомством. Вот и все чудеса земного существования. Вот и получается, что всегда так выходит, навроде чудесным образом всё и получается у трудолюбивых людей, так сказать это:
    -"Добром от тебя наружу, серебром тебе в лицо, всем на удивленье чудеса творятся".

Или, как  в нашем посёлке стары люди говАривали:

   - "Ты мне, а я себе. Честно и справедливо. Ведь всё по Божески должно быть, а ни чё попало надо делать. Ну, а как иначе без этого жить людЯм, без энтого ни как нельзя".

   Ну, и так вот…

 В нашей покосной жизни в урочище "Гектара" происходили разные события, но об этих, так сказать, подчёркивающих разнообразие картин  покосной жизни, мне особо хочется рассказать вам ниже, именно в этом рассказе.

    Слухай сюды, чё ещё в тот год на покосе было…

   Спускаясь или подымаясь по тропинке, а также, во время перекуров у костерка, пока пили чай из закопчённого сажей чайника, мы с Генкой, в знак уважения нашим взрослым коллегам по покосному стану, не единожды придумывали всякие не слишком обидные каверзы.
 Взрослые коллеги, это Мурат Александрович и Михаил Васильевич, которые, хоть и не так строго, как родители, но, тем не менее, стали докучать нам своими постоянными замечаниями, ворчанием и придирками, в виде нудных и неприемлемых для нас нотаций, типа:

   - "Опять ложки, кружки не помыты. Очистки, почему на костре не сожгли? На "Потапыча" хотите посмотреть?"
   
 Вот такие, и тому подобные нравоучения, да ещё и изо дня в день, выговаривали нам наши взрослые наставники. Скажите, ну куда это годится, такое терпеть?

 Самым безобидным, что мы удумали, был такой прикол – это, так сказать, слегонца - (легонько, не очень сильно) пугануть "Фантомаса".

   Короче, дело было такое…

   Мы срезали с двух больших берёз бересту, побольше нашего роста, прорезали в этих срезах отверстия для глаз, обернулись этой берестой и подобно обломанным стволам встали на некотором отдалении от тропы, по которой, нам надоевший "Фантомас" будет возвращаться со своего покоса к балагану. Генка встал чуть повыше, поодаль от тропы, а я, затаился обёрнутый в бересту, метров  на сто ниже Генки, почти у самой тропы. Ну и вот стали мы ждать, когда дядя Миша пойдёт к балагану на обед. И он, хош ни хош, но пошёл. В тот момент, когда "Фантомас" поравнялся с Генкиным местом расположения, одна обломанная берёзина, вдруг зашевелилась и стала медленно покачиваться из стороны в сторону. "Фантомас" краем глаза заметил это не характерное движение ранее неподвижного обломка ствола, ну и прибавил хода, вниз по тропе, постоянно оборачиваясь в сторону уже, довольно-таки, сильно  раскачивающейся берёзины. Примерно метров через сто "Фантомас" начал было успокаиваться от первого потрясения, случилось второе, более экстремальное.
   В пяти метрах от тропы, вдруг, ни с того, ни с сего закачался другой обломок ствола берёзы, да ещё и с треском ломающихся веток. Ну и всё. Скорость движения объекта, как говорят все свидетели НЛО, не поддавалась вычислению. Дядя Миша, он же, нами не любимый "Фантомас", дал по тропе к балагану, такого стрекоча вприпрыжку, что мама не горюй.

   Мы-бы, были полностью довольны своей местью, если бы не одно, но. А именно. Дядя Миша, немного оклемавшись, после обеда, взял бензопилу и пошёл очищать свою тропу от стволов, которые могли, по его мнению, вдруг начать раскачиваться. Ну и вот. Он, конечно же, нашёл брошенные нами берестовые срезы. Ну и всё. Житья нам не стало вовсе ни какого, причем  не стало реально...

   И что вы думаете? Насколько нам хватило терпения ощущать дискомфорт совместной жизни с "Фантомасом"? Три дня и всё.

   Два дня шёл дождь, и не то, чтобы ливнем, а так, в час по чайной ложке. Одним словом старые люди такой дождь в конце июля, всегда называли "Сеногноем".

   После двух дневного сеногноя все пошли докашивать свои покосные деляны. Как обычно, к обеду мы, с Генкой, вернувшись на стан, услышали от братьев Чистовых рассказ о том, что у них на покосе был "Мишаня косолапый". Этот, так сказать мой тёзка, помял на покосе у Чистовых две копны, плюс, разворошил лежалый колодник, оставил своими когтями метки на сосне, ну и после того, как наложил кучу содержимого своего желудка, сделал так, что его след простыл в молодом березняке.
 Вы не представляете, как мы были рады этому известию. Вот он, тот самый момент, для того чтобы пострелять из ружья. Мы, долго время тянуть не стали, взяли ружьё, патронташ с патронами, и чуть ли не вприпрыжку, стали, оглядываясь по сторонам, как можно осторожнее продвигаться по тропинке к своему покосу. Отстреляв по жестяным банкам, по три патрона мелкой дроби, мы, уже без опаски взялись размахивать литовками, обкашивая очередную не большую полянку.
   Когда солнечный диск обозначил зенит небесного свода, и так как, гребей после дождливых дней ещё не было, мы с братом, раньше, чем обычно, положив на плечи свои уставшие литовки, стали спускаться к стану, попутно обсуждая варианты уже более серьёзных каверз для "Фантомаса". Самой наиболее действенной и наиболее простой в исполнении, как это ни странно, стала тема медведя, повадившегося рыскать добычу на покосных угодьях. Короче, мы решили, что наш медведь – будет реветь.
   Утром следующего дня, мы сказали дяде Мише, когда он нас будет будить, что мы не пойдём с утра косить траву, так как пойдём на гору только ближе к обеду, чтобы ворошить сено в прокосах, сразу на две копны.
 И как только "Фантомас" ушёл на свой покос, мы, даже не перекусив чего-нибудь на завтрак, побежали на гору по своей тропе, еле сдерживая смех, от предвкушения радости возмездия. Добежав до своего покоса, мы перешли с бега на шаг и крадучись, пристально озираясь по сторонам, направились в сторону Васильевского покоса. Покос семьи Васильевых был по соседству с нашими покосными угодьями. Наши покосы разделяла лесополоса шириной, не более 300 метров, так что через пару, тройку минут мы с Генкой были уже в запланированном месте и там, чуть ли не хохоча, наблюдали за клиентом через не большое скопление молодых талин. "Фантомас" сидел у костерка, (по всей видимости, решил отдохнуть от косьбы, и закипятить воды на чай). Мы затаились, чтобы не выдать себя смехом и гоготанием. Выждали, когда дядя Миша "Фантомас" закончит свою чайную церемонию и отошли вглубь леса. И там, наконец-то, мы ка-а-а-ак, начали попеременно рычать медвежьим рыком, ломать ветки ногами, изображая своими действиями, якобы это медведь гомонит покосные окрестности. Ну, а опосля этого гомона, мы с братом дали такого дёру в сторону балагана, как будто и в самом деле за нами гнался "Потапыч". А мелькали мы пятками вниз по тропе, с одной единственной целью – успеть прибежать в балаган раньше "Фантомаса".
    И успели...
 Дядя Миша показался на тропе минут через пять. Прихрамывая на правую ногу, он спешно ковылял по тропе, каждый раз оборачиваясь назад после не скольких шагов. Мы поняли, что наша каверза сработала и, до печёнок надоевший нам "Фантомас", заслужено отомщён.
   Мы, не показывая виду, ликовали. Радости не было предела. Торжествуя и сияя, мы, как ни в чём не бывало, с граблями на плечах двинулись вверх по тропе, еле сдерживая смех.

   Да, детские шалости, на первый взгляд, кажутся нам сейчас безобидными, но как говориться:

 - "Нет худа без добра".

 Нет, не так. Будет правильно сказать: - "Не бывает большой радости, без маленькой грустинки".
   
 Так у нас и получилось. Радость была большой, но недолгой. Вечером, вернувшись с покоса, мы узнали, что "Фантомас" подвернул ногу, когда убегал от медведя. Его нога распухла, и он весь день отлёживался в балагане. В воскресенье дядя Миша, он же "Фантомас" уехал на машине в деревню, а вернулся только через неделю, в следующий заезд. Поэтому, в связи с так резко изменившимися обстоятельствами, мне стало жалко дядю Мишу. И чтобы, хоть чем ни будь утешить его, я из жалости к нему, два дня помогал "Фантомасу" грести сено и ставить копны. Да, ещё. Отец наказал мне, строго настрого, чтобы я, с утра, ходил с дядей Мишей к нему на покос и там делал пару выстрелов из ружья, так как он реально боится медведей. Он, оказывается, еще в детстве был напуган медведем "шатуном". Жалея в сердцах "Фантомаса", мы с Генкой, так и не признались, что это мы в тот раз рычали, а не медведь. По словам "Фантомаса",  у нас реально получился настоящий медвежий рык, ну или типа того.

   И ещё. После случая, с каверзой для "Фантомаса", нам резко перестало фартить с сотами шмелей. Нет, соты попадались, только мёда в них не стало. Почему? Да скорее всего, шмели, отложили в сотах яйца и в них стали расти личинки. И скажите мне на милость, как можно не верить в народные приметы подобно этой:

   "Если где-то, у кого-нибудь, чего-нибудь прибавится, значит где-нибудь, у кое-кого, хош не хош, а что-нибудь да убавится"…
 
   И эта народная мудрость, насколько мне известно, проверена жизненным опытом множеством поколений. Но, может быть, я, тогда, ещё этой поговорки не знал вовсе, и потому-то, не раз совершал в отношении других, как мне тогда не казалось, ошибочные поступки…

   P\S:

   Все события в этом рассказе, имели место быть, в реальной действительности деревенской жизни. Происходили они, в описанное время, в посёлке Раздолье Иркутской области. Имена и отчества персонажей его героев, не вымышленные. Они подлинные, и взяты из потаённых уголков моей памяти. Всё написанное выше, было написано мною, собственноручно, в здравом уме и в светлой памяти. В связи с чем, хочется поблагодарить, Вас всех, самых настойчивых читателей, которым, всё же, хватило терпения прочесть до конца, все эти буковки, со смыслом расставленные в слова, из которых, в свою очередь, получились строки этого рассказа. И строки эти, все до одной, написаны моей рукой, компьютерными чернилами, мало кому известной фирмы "ASUS". Но, всё равно, не смотря на это, они написаны от чистого сердца и во благо всем.

                М.Ю. Агеев

 Посёлок Раздолье 29. 08. 2026 г.

Фото:   Г.А. Степанова он же "Гек". (На фото того времени, я (сижу у костра) и "Обасик" – он же Сашок, (стоит с ружьём возле балагана)).