Мел ложится на грим

Мел ложится на грим. Театральный софит лишь завеса.
Звук за стенами зала – окрошки асфальтовой хруст.
Муза в белых нарядах пьяна переделанной пьесой,
Каруселью звериных, сухих и нечёсаных чувств.

Жизнь не плещет партером, но знает спектакля финал.
Каждый выдох имеет свой привкус сернистого яда.
Тот таинственный путник, что Словом всю тьму расчищал,
Брёл к трущобам, где шлаком завалены дни из распада.

Этот тракт поведёт мимо глянца слепых зиккуратов,
Красным шёлком дорожек, угрюмостью стылых манер.
На окраинах копоть да грозный оркестр комбинатов,
Где ломается кость, не вмещаясь в чужой экстерьер.

Мир до ужаса груб, он оскален опухшей десной,
Он не терпит белил, бутафории святочных крыл.
Настоящее слово вскипает кровавой слюной,
Что в глухую и жирную землю твой демон зарыл.

Отрекись же от кружев и мягкого шёпота лож,
Где под маской святого сокрыт обессиливший нищий.
Я как мастер для мастера точный наброшу чертёж:
Бренный мир пред тобой – не сады, а одно пепелище.