Путешествие в дальние страны

Сквозь пыль веков, сквозь дымку океана,
Где горизонт сливается с землей,
Я ухожу от нашего тумана
В край бирюзовый, пламенный и зной.

Оставив за спиною скрип кареты,
Скупой уют отеческих лачуг,
Я слышу там иные звуки света,
И солнца раскаленного пращу.

Там воздух густ. В нем пряный дух корицы,
Гвоздики терпкий, въедчивый настой,
И мускус льва, что на скале гнездится,
И сладкий тлен листвы полупустой.
На рынке крик гортанный зазывалы,
Звенит динар из меди и свинца,
Шуршат шелка, сверкают опахала,
И нет у блеска жадного конца.
Здесь перезвон монист на смуглой деве,
Протяжный гул соборного гонга,
И шепот пальм в полуночном напеве,
И мерный шаг ленивого хамелеона.

Под сапогом — то жгучий щебень Гоби,
То вязкость грязных рисовых болот;
Ступня горит, как будто на утробе
Вулкана встал безумный пешеход.
А кожа рук, сожженная ветрами,
Впитала соль морей и пот пустынь,
И жжется ткань шершавыми рядами,
Стирая след остывших благостынь.
Кольчуга давит тяжестью на плечи,
Ремень седла натрет до крови бок,
Но греет грудь предчувствие предвстречи,
Когда вдали покажется чертог.

В моих ушах — не говор ямщика,
Не звон церквей над зимнею Невою:
Там бьет в тимпан смуглянка-египтянка,
И ястреб крик роняет синевою.
Рычит верблюд, качая кораблем
Свои горбы под ношей благовоний,
И дышит ночь прохладным янтарем
Средь кипарисов сумрачных и сонных.
Журчанье струй в тенистом патио,
Далекий плач невидимой свирели,
И треск цикад — назойливое трио,
Что вторит грому в грозовой купели.

Там небеса — густой ультрамарин,
Пропитанные соком манго спелым;
Там спит песок, где караван один
Рисует путь копьем окаменелым.
Там города из яшмы и слюды
Хранят печать давно забытых хроник,
И древние каменные льды
Сменил жары безжалостный поклонник.
Там базилики прячут колоннаду
В объятьях цепких диких орхидей,
И царь зверей выходит на прохладу
Среди глухих, заброшенных аллей.

О, сколько тайн сокрыто в дальней дали!
Как сладок яд неведомых широт!
Мы для того свой дом и покидали,
Чтоб вечно рваться за родной порог.
Пусть здесь, вдали, от родины бескрайней,
Слабеет пульс отеческой струны —
Нет ничего мучительней и странней,
Чем жажда видеть дальние страны.