Дружба, которая никогда не закончится

Когда осенний мрак ползет по крышам,
И вьюга воет, яростно-седа,
Я голос друга среди бури слышу —
Он не предаст нигде и никогда.

В промозглой мгле, где стынет гул вокзальный,
Где липкий страх касается перил,
Твой смех звучит — густой, многострадальный,
Он мне броню из стали подарил.
Сквозь шум толпы, сквозь гомон погребальный,
Где каждый встречный холоден и хмур,
Мне дарит друг свой пульс диагональный,
Сметая шелуху фальшивых фигур.

Мы столько раз делили хлеб ржаной
Под тусклым светом старенькой веранды,
Вдыхая дух смолистый, земляной
И терпкий след промокшей диаманты.
Я помню скрип прогнивших половиц,
Пар от ухи с лаврушкою густою,
И хор назойливых ночных синиц,
Что спор вели над крышей тесовою.
А помнишь запах скошенной травы
И едкий дым костра у темной речки?
Те дни беспечной, юной синевы
Зажгли для нас нетленные колечки.

Когда недуг кидал меня на ложе,
Лихая дрожь сжигала жаром рот,
Твое плечо — надежнейшее ложе —
Дарило телу животворный пот.
Я чуял кожей грубое сукно
Твоей шинели, пахнущей порошей,
Как дорогое редкое вино,
Ее тепло врачует жребий сложный.
И пальцев жест мозолистых, родных,
Стирал озноб моих пустых ладоней;
Среди теней, болезненных и злых,
Ты был щитом от тысячи агоний.

Пусть время нам проводит борозды,
Стирая глянец юности беспечной,
Но нашей негасимые следы
Останутся в орбите бесконечной.
Пусть зависть точит свой змеиный зуб,
И клевета плетет свои интриги,
Наш братский круг вовеки будет люб,
Храня души спасительные книги.

Пройдут года. Мой волос станет сед,
Морщины лоб изрежут прихотливо,
Но твой ко мне протянется привет,
И наша связь останется правдива.
Пусть рухнет мир в пучину забытья,
Померкнут звезды в бездне молчаливой,
Не сгинет дружба светлая моя —
Она пребудет истиной счастливой.

И если час пробьет мой роковой,
И тьма сомкнет свинцовую гробницу,
Я унесу навеки за собой
Твоей руки незримую десницу.
И пусть умолкнет звук моих речей,
И прах смешается с сырой землею,
Средь мертвых душ и призрачных свечей
Мой дух навек останется с тобою.