Дракон и принцесса

В гранитном зеве, в сумраке провала,
Где мгла веками тайну укрывала,
Средь груды злата, тусклого на вид,
Огромный ящер чешуей блестит.

Сквозь узкий лаз струится ветер стылый,
Неся с собой из пропасти постылой
Не запах роз и не медовый воск —
А серы едкой тошнотворный дух,
И гари смрад, и тлен веков минувших,
Сырых камней, от времени уснувших.
Там каплет сверху мутная вода,
Воняя гнилью долгие года.

Лежит дракон. Чешуйчатые латы
Темней агата, тверже старой скалы.
Он спит века под рокот водопада,
Что бьет во тьме из черного каскада.
Но вот сквозь гул подземного потока,
Сквозь мерный храп чудовища жестоко,
Скользнул иной, прерывистый мотив:
Звон кандалов, чуть слышно огласивший
Глухую темень каменных стропил.

Она вошла. В плаще из грубых нитей,
Дрожа от страха, холода событий,
Принцесса-дева. Бледное чело
Тяжелый свод затмить не уберегло.
Ее шаги по золотому лому
Несут глухому каменному дому
Живое эхо. Бархат башмачков
Ступает тихо средь пустых оков.
На нежной коже — липкий пот испуга,
Озноб мурашек бегает по кругу.

Очнулся зверь. Раскрылся желтый глаз,
Сияньем мертвым ослепляя враз.
Клуб дыма сизого ударил в своды,
Почуяв пленницы пугливой всходы.
Из жаркой пасти вырвалось дыханье —
Горячий вихрь, палящее касанье,
Как печь литейной, плавящая медь,
Принудив деву вскрикнуть и присесть.

«Зачем, глупышка, в логово спустилась? —
Взревела пасть, и кладка пошатнулась. —
Мой сон был сладок, как столетний мёд,
Твой хрупкий шаг его теперь прервет!»

«Оставь свой гнев, чешуйчатая скверна! —
Она вскричала, голос свой неверный
Пытаясь гордым звоном напоить. —
Убей меня! Мне тошно в мире жить!
Жених мой зол, надменен и безлик,
К нему ведет меня седой старик...
Мне этот брак страшнее смертных мук.
Сожри меня, о огнедышащий мой друг!»

Дракон застыл. Утихли глотки гула.
Такого дерзость гостя не срыгнула.
Он наклонил громадную главу,
Вдохнув фиалки (что росли во рву
У замка прежде, чем пришла беда),
И запах страха, пота и стыда.

«Вот так дела! — он пророкотал басом,
Обдав ее своим горячим газом. —
Ты смерти просишь? Что ж, я не спешу.
Я здесь сто лет от скуки лишь дышу.
Присядь поближе к моему крылу,
Расправь свой стан, развеивая мглу.
Здесь сыро, дева, жестко и уныло,
Но золото хранит остатки тепла».

Она вздохнула, робко и несмело
Шагнула ближе. Тяжесть давит тело.
Присела сбоку. Теплая броня
Коснулась кожи, искру оброня.
Под пальцами — шершавые пластины,
Нагретый камень огненной стремнины,
Чуть маслянист, но странно не жесток,
Как старый, солнцем выжженный песок.

«Какой чудной ты пахнешь... Не цветами,
А горьким мхом и влажными камнями,
Полынью дикой...» — прошептал гигант,
Свернув кольцо, как древний адамант.
Она же, прячась в складках бурой шеи,
Вдыхала дым, что делался слабее,
И слушала, как ровно дышит он,
Как бьется сердце весом в бастион.

За час она поведала дракону
Про скучный двор, про стражников колонну,
Про нудный этикет, про тяжесть кос,
Про то, как прячет жемчуг вместо слез.
А он рычал ей старые преданья,
О блеске звезд и муках мирозданья,
О том, как жжется ледяной ручей,
И пел гортанным голосом ночей.

Внизу, в долине, факелы мелькали,
Искали ту, которую украли.
Король-отец метал на стены гром,
Жених бледнел за пиршественным столом.
Они ломились в каменные двери,
Не зная, что в непостижимой сфере,
Забыв про долг, корону и венец,
Спит с диким змеем девственный птенец.

Рассвет лизнул вершину острой кручи.
Луч золотой пробился из-за тучи
В пещерный мрак, заплясав на чешуе,
Рисуя блики на крутой броне.
«Иди, — вздохнул дракон, скрывая муку. —
Они сейчас сюда протянут руку.
Возьми алмаз, чтоб выкупить судьбу». —
«Я не уйду!» — «Доверься мне. Убу-
дут скоро те, кто ищет легкой славы.
Ступай наверх, среди сырой травы
Найдешь тропу». Он подтолкнул крылом
Ее к лучам, сияющим теплом.

Она ушла. Но в замке той порою
Все стало чуждо девушке весною.
Ласка жениха — словно скользкий лед,
И режет ухо шум пустых забот.
Ей снятся своды, полные прохлады,
Шипенье пара, капель водопады,
И твердь крыла, дарившая покой,
И шкуры бархат, теплый и живой.

И в ночь глухую, бросив шелк постели,
Сбежав от слуг, пока все не успели,
Она вернулась в каменный чертог,
Переступив родительский порог
Дорогой тайной, ведомая ветром,
Напоена решимостью и светом.
Нашла провал, где мох покрыл гранит,
И крикнула, пока весь мир молчит:

«Эй, повелитель пепла и метана!
Я снова здесь! Я поздно или рано
Сгнию в дворце, а здесь хотя бы мгла
По-настоящему черным-бела!»
Раскрылась бездна. Изумрудным взглядом
Сверкнула высь, разверзлась теплым адом.
Два желтых солнца вспыхнули во тьме,
Спеша навстречу собственной зиме.

Он ждал ее. И больше ни угрозы,
Ни капли злобы. Лишь сухие слезы
Алмазной пылью сыпались из глаз.
— Ты выбрала. — Я выбрала сейчас.
Она прижалась к раскаленной груди,
Забыв про страх, оставшийся позади.
И в целом мире, мерзком и пустом,
Вдруг стало пахнуть счастьем и теплом.