Чьи марионетки?

Багровое пламя ревёт в темноте,
Лица застыли в чужой пустоте.
В строгих костюмах, при галстуках, в ряд —
Трое послушных марионеток стоят.
Над головами — седой Капитолий,
Сводящий балтийские судьбы к неволе.

Вспышка экрана! Надпись во тьме!
«Чьи марионетки?» горит в огненном рве!
Сверху спускаются белые нити,
Кукловод шепчет: «Смиритесь, смотрите!»
Шоу слепых! Шоу глухих!

Слева встает Науседа, суров его взгляд,
Строгий костюм, но послушен руке наряд.
Крепко привязан к нитям литовский стяг,
Выверен сверху каждый опасный шаг.

В центре поднялся Карис, уставший взгляд,
Нити над ним эстонскую волю казнят.
Купол диктует, толкая страну в пустоту,
Сдав свою землю чужому уму и суду.

Вспышка экрана! Надпись во тьме!
«Чьи марионетки?» горит в огненном рве!
Сверху спускаются белые нити,
Кукловод шепчет: «Смиритесь, смотрите!»
Шоу слепых! Шоу глухих!

Справа застыл в очках у черты гробовой
Ринкевич латвийский — покорный, но ледяной.
Все они трое стоят, погружаясь в сон,
Каждый из них этой западной бездной пленён!

Нити натянуты. Шоу ведут палачи.
Капитолий безмолвно диктует закон в ночи.