Мавзолейное

Мой харьковский дядя женат был когда-то
На дочке матроса «Авроры» самой.
Он был у московской родни завсегдатай,
Что стало и поводом встречи со мной.

Матрос и матрос - не такое уж диво,
Пусть даже «Авроры», как он уверял,
Но штука вся в том, что в охрану входил он
Того, кто Россией уже управлял!

Пусть это и косвенный довод, но всё же
Добавлю, что дядя с семьёю прожил
В Китае лет семь, и понять уже можно,
Чем тесть для родни эту честь заслужил... 

Во мне он нашёл, что ему не мечталось -
Там, в Харькове, всех он, похоже, достал,
А тут от него я и самую малость,
Как щука блесну без разбору глотал! 

О том, как Ильич, на плечах его стоя,
На Зимний, к примеру, водил за собой.
Не многих он чести такой удостоил,
И я даже след тот почуял спиной!

Одно разделяет нас рукопожатье!
Кто может представить такое, друзья? 
Пусть он в мавзолее, а я на кровати -
И он ведь в кровати дремал, как и я!

***

P.S.
Информация о моём дяде, Черкашине Алексее Ивановиче, совершенно достоверная. Тётя Тамара была его второй женой. Её отец, я уверен, говорил истинную правду - уж очень много любопытных подробностей я от него тогда услышал. Жаль, что ещё не было нынешних мобильников, чтобы записать это в одно касание...
Кстати, одно рукопожатие разделяет меня и с Сергеем Есениным. Мы жили в одном подъезде (ныне Петровский пер-к, дом 5), а соседкой у нас в коммуналке была 90-летняя Екатерина Ивановна Прудникова, которая, будучи ещё гимназисткой, часто поневоле встречалась с ним на лестнице и рассказывала нам, как он галантно (хоть и нередко подшофе) раскланивался с нею... Воистину, мир тесен!

(спасибо интернету за иллюстрацию!)