Баллада о верном сердце

Над рекой, где туман по утрам, как фата,
Где калина роняла росу,
Жили двое — и клятва была их проста:
Быть вместе и в грозу, и в росу.

Он дарил ей колечко — не злато, а медь,
Но на нём был заветный узор.
«Если я не вернусь — ты не смей умереть,
А живи, не гаси этот взор».

Она тихо смеялась: «Вернёшься, глупец.
Не пускай в сердце чёрную весть».
Но война затрубила, и ждал их конец —
У дороги, где крест уже есть.

И ушёл он с рассветом, оставив платок,
Что она ему в руку вплела.
А она оставалась смотреть на восток,
Где заря, как невеста, цвела.

Припев:
Ой, любовь — не огонь, чтобы жечь до золы,
Не вода, чтобы в землю уйти.
Это — нить, что связует и звёзды, и сны,
И её никому не найти.

Шли года. Пожелтели у речки кусты.
Кто-то кланялся ей: «Выходи».
Только сердце шептало: «Он жив, это ты
Не гаси в своей груди огоньки».

И однажды, когда отгремела гроза
И луна поднялась над рекой,
Кто-то тихо коснулся её, как слеза,
И дохнул ледяною тоской.

Обернулась — стоит он, всё тот же, седой,
Только взгляд — будто полночь сама.
«Я пришёл, моя радость, за нашей бедой.
Не пугайся — я вышел из тьмы».

«Ты же умер…» — она прошептала, бледна.
Он в ответ улыбнулся светло:
«Я не умер, покуда ты верила, знай.
Ты хранила меня, как крыло.

Я сражался с бедой, я тонул и горел,
Но твой голос был крепче меча.
И теперь я вернулся на этот предел,
Чтобы больше не знать палача».

А наутро нашли у реки лишь кольцо,
Да платок, что в траве голубой.
И два белых крыла поднялись над крыльцом —
Два лебяжьих крыла над водой.

И с тех пор, говорят, над рекой по утрам,
Где туман расстилает фату,
Пролетают две птицы — не здесь и не там,
Словно двое, что клятву несут.

Припев:
Ой, любовь — не огонь, чтобы жечь до золы,
Не вода, чтобы в землю уйти.
Это — нить, что связует и звёзды, и сны,
И её никому не найти.