Черновик

Я распахнул окно. Осенний сад
Стоял в воде, как в обмороке светлом.
И был не нужен никому закат,
И пахло листьями и мокрым ветром.

Казалось, ночь — не тьма, а глубина,
Куда ныряют ветки, как в купели.
И жизнь моя, что так обнажена,
Стоит на сквозняке, как холст в пастели.

Я думал: кто я? Слепок или звук?
Обрывок фразы в споре мирозданья?
Но сад гудел, как сказочный дудук,
И не давал ответа на терзанья.

А время шло, оставив на стекле
Разводы соли, как следы прибоя.
И было что-то важное во мгле,
Что мы зовём то совестью, то болью.

Мы — только буквы. Нас ведёт строка,
Которая сама себя не знает.
Но держит нас Господняя рука,
Когда перо над пропастью летает.

И, может быть, весь этот гул и тишь,
Сирень, гроза, раскаты снегопада —
Лишь черновик, который ты хранишь,
Чтобы вписать в него, что было надо.

А то, что надо — спит на дне вещей,
В корнях травы, в слюде, в изломе ветки.
И чем к концу подходит жизнь быстрей,
Тем строки этой азбуки всё редки.

Я закрываю окна. Тишина
Гудит во мне, как эхо в бельэтаже.
И, может быть, поэзия нужна,
Чтобы расслышать то, что мы не скажем.