Горе Квазимодо

То было много лет назад.
Собор построен был в
Средневековье,
И звонарём в Соборе том
Был жуткий карлик Квазимодо.

;Он внешностью своею всех пугал,
Но душу он имел
Любовью наделённый.
Горгульи и Химеры
Друзьями были у него.
И только с ними
В уродстве он своём,
Был вынужден в который
Год и день общаться.

Свою работу он с честью выполнял
Он бил в тяжёлые колокола.
И звоном тех колоколов
Париж он поднимал к вечерней мессе.
И горожане шли,
Мощёною парижской мостовой
На проповедь к Собору Нотр-Дама.
Очиститься, покаяться душою.

Но звонаря увидив близ колоколов
Забыв, что в Божий Храм они пришли,
Над бедолагой Квазимодо изгалялись.
В другие дни, когда светило
Солнце ярко в небесах
А по истоптанным парижским мостовым,
Под звуки бубна танцы исполняла
Красивая цыганка Эсмиральда.
Монетки слёзы наградой были у неё
За танцы с бубнами
На площади Парижа.

Фролло священник, в один из дней
Потеху публике устроить захотел,
И выпорол на площади
Несчастного урода.
А в горожанах было много
Злости, бесовщины как всегда,
И пальцем тыкая смеялись
Дружною толпою, нам муками
Израненного тела Квазимодо.

И лишь цыганка Эсмиральда
ДалА испить воды, в тот жаркий день
Измучанному от побоев звонарю.
И не смотря на боль,
Что источала суть его Души,
Он вмиг влюбился в лик
Красавицы циганки Эсмиральды.

Но так случилось вдруг на Небесах
Что сильный звон
Ударов всех колоколов Собора,
Пронзил и сердце священника Фролло,
Проникся он Любовью
Страстной к Эсмиральде.

Но ту любовь она отвергла вмиг
Не подпустила к сердцу своему
Церковного и злого лицедея.
И выбор был ей дан тогда
Иль ты моя, иль будешь ты ничьею.
За что, иезуитами церковными
Наказана была,
К повешенью на площади
Собора Нотр - Дама.

Наш Квазимодо, узнав вердикт суда,
Вдруг понял, что любовь его
Всей жизни горькой, быстротечной
Уходит вдаль, навеки, навсегда
И с дикой силой, что в руках его кипела,
Он сделал то, что сердце не желало.

;Он сбросил вниз с Собора
Священника Фролло —
Того, кто дал когда-то ему свет тепла,
Кто спас урода, младенца обогрев
Погожим днём ненастного Парижа.
Но Квазимодо не смог предать
Он не сумел рыдая сердцем заглушить
Всю боль и плакал крупными кровавыми слезами.

;Он мстил за инквизиторский
Тот приговор,
За смерть любимой женщины
Что была близко к его сердцу.

Спустя два года
В склепе Монфокона
Священники истлевшие скелеты
Тел нашли.
Они в посмертье друг к другу прижимались.
Ведь смерть не в силах Любовь
Их разорвать.
Костлявой лишь тела
Наши подвластны.

И вот с тех пор прошли, года, века
Понять я не могу,,
Всё мучаясь вопросом.
Быть может тот пожар
Собора Нотр - Дам
Был результатом слёз
И горя Квазимодо.