Дмитрий Донской и Косатка

Когда пейзаж вокруг расколот и разъят,
И сводки новостей зловещи и убоги,
Нам остаётся лишь фантасмагорий ряд,
Где сходятся веков безумные дороги.

Послушай, летописец, отложи перо, —
Тут хроника пошла иного калибрА:
Пока в степях гудит натужное зеро,
Является герой из мифов и добра.

Он едет не в броне, не на лихом коне,
Поскольку конь увяз в грязи и вечной схватке, —
Донской сидит верхом на бешеной волне,
Точнее — на морской, карающей косатке!

Блестит её плавник, как новенький шеврон,
Она летит вперёд сквозь минные поляны.
И замирает степь, и крестится перрон,
И в ужасе бегут лихие басурманы.

Куда они спешат? Какой сакральный смысл
Вмещает в этот раз вся Малая Токмачка?
Там, где застрял прогресс и трезвенная мысль,
Опять идёт вразнос истории раздачка.

Донской кричит: «Вперёд! Нам море по колено,
Пускай кругом черно и выжжена земля!
Косатка, выноси из векового плена
До самой до окраины Кремля!»

И хищный океан врывается в камыш,
Хвостом ломая дот, окопы и заборы.
А ты, мой бедный брат, у телека сидишь
И слушаешь войны пустые разговоры.

Но если уж абсурд — то пусть он будет горд,
Святым и плавником прорубит эту толщу…
И затихает бой. И черно-белый кит
Вывозит нас опять на Куликову площадь.