Московские пруды

Над прозрачными прудами, словно нити,
Плакучие ивы склонились к воде.
Их листья, как слёзы, дождём омыты,
Застыли в предвечерней тишине.

Звучат над волною простые мотивы,
Врачуя усталость московской души.
Здесь мысли, как чайки, ленивы и сивы,
Скользят в бесконечной, небесной тиши.
 
Я слышу, как шепчется море с прибоем,
Оно мне расскажет о дальних краях.
И город, окутанный вечным покоем,
Растает в серебряных, ласковых снах.
 
Усталость уйдёт, растворится в тумане,
Оставив лишь соль на горячих губах.
Я здесь, наедине с океаном,
Где время течёт в невесомых шагах.
 
И сердце, забыв про тревоги и стены,
Вдыхает свободу, как воздух морской.
Здесь нет суеты, здесь лишь волны и пена,
И дух мой очищен и снова живой.

Здесь город, спешащий смиряет движенье,
Лишь ветер коснется задумчивых крон.
В прозрачной воде бережет отраженье,
Бульварной листвы вековой полусон.

Прокатится эхом звонок от трамвая,
Растает в тени вековых тополей,
И добрая память, впотьмах оживая,
Ложится на гладь золотых фонарей.

Пусть время бежит, примеряя обновы,
Хранит этот берег негромкий покой,
Где шепчутся ивы застенчиво снова,
С омытой вечерней прохладной водой.

Ты прав: здесь нет солёной глади,
Где вал вздымается до туч.
Лишь Ока да Истра, где взглядом,
Усталый ищет свой приют.

Не бьётся здесь прибой могучий,
Не стонет пенный, дикий брег.
Но в московской душе, как в туче,
Живёт свой внутренний ковчег.

И если я сказал «волною» —
То это плеск осенних рек,
Что тихо шепчутся со мною,
Врачуя городской мой век.

Океан не здесь — он в сердце,
В разбеге мыслей, в глубине.
А Подмосковье — то лукошко,
Где сны плывут по тишине.

Пусть нет прибоя — есть просторы,
Луга, леса и блеск прудов.
И мои стихотворные споры,
Не знают лишних, громких слов.