Третье сентября

Сегодня третье сентября. Школьники в школе, а мне не спится. Память сама собой делится воспоминаниями — неторопливо, без принуждения.

В шкафу давно залежался комплект из двух видеокамер: дневной и ночной. Всё думал, куда бы их пристроить, да так и не придумал. Решил для начала залезть на крышу сарая, осмотреться. Гляжу — у соседа камера, прямо на меня направлена. Вышел на улицу — и там камера. «За нами наблюдают», — подумал я. И правда: все друг за другом следят, а зачем — непонятно.

Я живу в небольшом городке. Уже третий год улицы пустуют, трава растёт в рост человека, брошенные полуразрушенные дома стоят после наводнения. Мой дом, словно в джунглях, опутан вьющимся хмелем и зеленью. Глядя на это, я махнул рукой на затею с видеокамерами.

А ведь как хорошо было раньше! Вспоминаются семидесятые годы. Старый город, спасательная станция, старая баржа у берега с деревянным настилом — с неё прыгали в воду. Рядом стояли лодки напрокат. На лодке можно было доплыть до третьего островка — так его звали в народе. А с другой стороны берега к островку можно было пройти  по стене, скрытой под водой. На островке любили отдыхать и рыбачить.

Слева от спасалки, через небольшую протоку, был берег, который называли просто: «пойду на камни, бычков ловить». Бычок — рыбка небольшая, чем-то похожая на пескаря. Делаешь на леске тяжёлое грузило, забрасываешь и ждёшь, пока поплавок уйдёт под воду полностью. Тогда тащишь — и на крючке бычок.

Однажды я забросил удочку как обычно, жду поклёвку. Поплавка не видно. Думаю: застрял, зацепился за камни. А нет — тяну леску медленно, чувствую тяжесть, и вдруг мне стало не по себе, когда я увидел, что это вовсе не рыба. Ближе к берегу разглядел — черепаха, старая, крупная. На панцире был нацарапан номер детского садика, который находился неподалёку. Садика того давно нет, а черепаха до сих пор бороздит заросшие тиной просторы любимого Урала.

В рощу, в место под названием Галики, можно было пройти через брод. По воскресеньям, а особенно в праздники, там работал буфет. Был и спортивный стадион, где проводились игры и соревнования. Всё это теперь лишь в прошлом, только в воспоминаниях.

Старый город, в котором я живу, это историческая часть города, откуда он начинал строится, потихоньку умирает. Остались одни пенсионеры. И он доживает свой век — спокойно, без паники, как старая черепаха, которая неторопливо плывёт сквозь тину.