Пупырчатый

Шингалер Жирмудов блаженствовал, плавая в собственном бассейне, который находился на его участке земли, огороженным высоким каменным забором. Проплыв несколько раз бассейн от края до края, он немного подустал и решил выйти из бассейна посидеть на солнце в шезлонге. Чем вам не прекрасный отдых. Так считал сам Жирмудов. Пришёл к нему должник Курдасов, заявивший, что платить ему нечем, что денег нет, и неизвестно, когда будут:
- Но вы держитесь, Жирмудов. Неровен тот самый час, что известит вас о том, что долг вам я всё же верну. Крепитесь и надейтесь. Жизнь она ведь, что та же зебра. Полоса белая, полоса чёрная. Жирмудов его заслушался невольно, вытирая тело полотенцем:
- А ты братец ничего, умеешь уговаривать, умеешь убеждать. Что ж делать, будем ждать возвращения твоего долга, который как известно платежом красен, а ты прекрасен даром убеждения. Но только долг с каждым месяцем будет удваиваться, не взыщи.
- Не с месяцем, а с годом, так оно справедливее будет, - сказал Курдасов, у которого задёргалось веко на левом глазу. Нервный тик не иначе его хватил.
- Ну, что ж - я не возражаю, Курдасов, а теперь покинь мою усадьбу, я буду чаи гонять после купания.
- А меня стало быть не угостишь? Может в картишки перебросимся. Ставлю брусок из золота в десять пудов против твоего поместья. Этот брусок хранится в банке. Я его пока не трогаю, он неприкосновенный мой запас.
Жирмудов был тем человеком, которого было легко уговорить. Он, не подумав о последствиях, загорелся желанием выиграть брусок золота и тем самым простить долг своему должнику, тем самым, как бы пожалеть его.
Они сели играть в преферанс. Через полчаса, ничего не соображая, Жирмудов был оглоушен проигрышем поместья. Вот оно было только что, а теперь его нет.
Карточный долг это вам не шутка, он дорогого стоит. Тут прежде всего честь на кону. Жирмудов хлобыстнул стакан коньяка, стоящего на столике возле шезлонга. Его мозг слегка затуманился. Проигрыш отступил на время. А Курдасов стал говорить нелицеприятные вещи:
- Выметайся из моего поместья, мой кредитор Шингалер Абразумович. Теперь я буду блаженствовать в бассейне.
Жирмудов разразился диким хохотом, не совсем сознавая всю трагедию того, что произошло с ним.
- Ты мне Курдасов триста тысяч – то так и не отдал.
- Отдам непременно, возьму кредит под залог золотого бруска. Но сейчас я хочу побродить в комнатах моего замка. А ты мне как кость в горле, тебе лучше уйти.
Туман в мозгу Жирмудова постепенно рассеивался, в животе появилось неприятное ощущение ужаса. От того, что поместье одномоментно проиграно в карты, и теперь он никто иной, как бомж. Другого жилья у Шингалера нет. Жирмудов ухватился за спасительную мысль:
- Слушай, Курдасов, я прощу тебе долг, но поместье останется за мной. Ты согласен на такой вариант?
- Нет, я не согласен. Я иду брать кредит в банке, чтобы расплатиться с тобой. Какое – то время ты сможешь снимать жильё. К примеру, в моём замке ты можешь снять комнату за такую – то сумму.
Чем больше прояснивалось в голове Жирмудова, тем больше охватывал его страх. Он осознал реальность потери поместья, затрясся, покрываясь пупырышками. И Курдасов, заметив их, произнёс не без отвращения:
- Да ты, Жирмудов, пупырчатый весь, как лягушка.
И он спихнул ногой Жирмудова в воду бассейна, сказав Шингалеру, что там тебе самое место жаба.
Сам же Курдасов сидел при этом в шезлонге, как уже новый хозяин бывшего поместья Шингалера Жирмудова. Не без труда выбравшись из бассейна, Шингалер поплёлся к воротам, чтобы покинуть родное гнездо. Так он остался на улице в одних плавках, потому что вместе с поместьем проиграл и все вещи, что были в его замке. Жить в одних плавках на улице не сахар, надо это признать.