Имя на поэтической поверке. Елена Аксельрод

 
        «Фильмы-ретро».

Фильмы-ретро, фокстрот, патефон,
Брюки-клёши, парады и стройки.
Коммуналка, сидячий вагон,
Общежития узкие койки.

Жизни тень, полуправды куски.
Невзыскательна плёнка цветная.
За экраном черны воронки,
На экране звоночки трамвая.

Умиляемся, даже всплакнём –
Воскрешаются детства приметы:
Алый стяг, в пионеры приём,
Боевая строка  стенгазеты.

Блеск зеркальный уютных галош,
Физкультурников белые майки…
Где же те, кто пропал ни за грош,
Не дождавшись обеденной пайки?

Фильмы-ретро: чудак управдом,
Звонкий альт героини-блондинки,
Дунаевский над синим костром,
И гармонь, и со скрипом ботинки.

И глядят наши дети, смеясь
Над наивною жизнью экранной,
И не знают, что, оборотясь,
Видим мы, и как больно, как странно

Отзываются в наших сердцах,
И забывчивых, и боязливых,
Этот грим, этот лак, этот прах,
Дело рук равнодушных и льстивых.
1981 год. «День поэзии»-1989 год.

  Замечательная русская поэтесса, переводчик, Елена Мееровна Аксельрод, родилась 26 марта 1932 года, в Минске.
Дочь художника Меера Аксельрода и писательницы Ревекки Рубиной, писавшей на идиш, племянница репрессированного и расстрелянного еврейского поэта Зелика Аксельрода. Атмосфера в семье родителей во многом определила путь будущего поэта.

  Окончила литературный факультет МГПИ в 1954 году. Дебютировала в 1955 году как переводчик, а в 1961 году как автор книг для детей. Автор восьми поэтических сборников, книг для детей, книги-альбома об отце, книги воспоминаний о детстве: «Дом на Баррикадной».

 «Взрослые» стихи много лет писала в «стол», так как по цензурным соображениям они были непроходимы. Первый, многократно урезанный сборник «Окно на север»-1976 год, дожидался своего часа в издательстве «Советский писатель» семь лет. Поэт Сергей Шервинский писал о сборнике: «Будем надеяться, что читатель оценит чистоту языка и стиля, несомненную подлинность освещённого ясным умом дарования».

Читатель, как выяснилось позже, «оценил». Но вторую книгу поэта «Лодка на снегу»-1986 год, издательство вынашивало уже десять лет. Только в последние «перестроечные» годы стихи Елены Аксельрод стали широко публиковаться в толстых московских журналах.

 Елена Мееровна плодотворно переводила поэзию и прозу с идиша, иврита, немецкого, английского, норвежского, датского, румынского и других языков. В СССР могла печататься в основном как детский поэт и переводчик. Член Союза писателей СССР с 1968 года.

  С 1991 года, Елена Аксельрод живёт в Израиле, в Маале Адумим, недалеко от Иерусалима. В разные годы работала редактором на телевидение, в  издательстве, руководителем литературных студий.  Елена Аксельрод. Автор десятка книг поэзии и прозы, выпускаемых в Москве. Санкт-Петербурге, Иерусалиме. Успешно печаталась во многих журналах и альманахах в России: «Новый мир», «Дружба народов», «Юность», «Огонёк», «День поэзии», «Апрель», в периодической печати США, Израиле и других странах. Её стихи включены в российские и американские антологии русской поэзии, переведены на иностранные языки.

 Елена Аксельрод имеет заслуженное признание и награды. Лауреат премии Союза русскоязычных писателей Израиля за лучшую поэтическую книгу года на русском языке, 1998 год, член международного ПЕН-клуба, победитель конкурса «Автор года» портала «Заметки по еврейской истории»-2015 год.  Лауреат этого конкура также за 2013. 2014 и 2016 год. Диплом  «За заслуги»-2016 год.

Вместе с сыном, художником Михаилом Яхилевичем, Елена Аксельрод систематизировала обширный семейный архив, включавший  рукописи, рисунки и письма, отца, известного художника Меера Аксельрод и матери, писательницы на языке идиш, Ревекки Рубиной. В 2025 году этот архив  был передан, в  исследовательский фонд, Центрального архива истории еврейского народа, в Иерусалиме.

Очень интересно и познавательно, как коллеги по поэтическому цеху, относятся и оценивают творческое мастерство, талантливой поэтессы Елены Аксельрод. Вот их взвешенные и объективные  суждения, на этот счёт:

  Писатель Григорий Канович: «Высокое мастерство Елены Аксельрод так же, несомненно, как и её поразительная правдивость во всём – и в мельчайших деталях, и в широких образных обобщениях. В стихах этого поэта вы не найдёте ни одной фальшивой ноты, говорит ли она о мире или о себе».

  Известный поэт Наум Басовский: «…происходит переход от единственной судьбы – её, моей ли? – к судьбе всего народа еврейского, к его тысячелетней истории, к его неисчислимым гонениям, к его беспримерной стойкости. Это «работает» Её Величество Поэзия в чистом виде, в творчестве Елены Аксельрод».

  Писательница Дина Рубина, так охарактеризовала творчество поэтессы Елены Аксельрод: «…Надо обладать мужеством особого качества, чтобы в эту эпоху всеобщего ора и хаоса, говорить негромким внятным голосом. Когда поэт решается на такое, происходит удивительное: мир вокруг него затихает, прислушиваясь к его стихам…

Рубеж, когда человек, поэт останавливается и оглядывает окрест и вдоль свою жизнь на двух таких разных, таких болезненно родных землях, останавливается, чтобы свести в стихах порванные связи времён, народов, языков и поколений».

В наши дни, Елена Мееровна Аксельрод, сохранила свой творческий потенциал, и на 95 году жизни, плодотворно занимается литературной работой, на радость, многочисленным почитателям её яркого, поэтического таланта.

     Из поэтического наследия Елены Аксельрод.

            «Ирония судьбы»
                Памяти Александра Аронова.

Не назван ты в Рязановском кино,
и нет с тобой ни друга, ни собаки,
но в ночь под Новый год мы пьём с тобой вино
и машем кулаками после драки.

Не назван, да тебе и дела нет,
попала песенка в какие сети,
её заметил ушлый стиховод,
иль под шампанское поют соседи.

Под натиском газетного труда,
забывшись, ты на лёд взбирался тонкий,
уколы безразличья и стыда
запрятав в чёрно-белые колонки.

Ирония судьбы… Начальство не указ.
Качается паром. Плывём – и мы свободны.
Строка, река, вокзал. Казань и Арзамас.
Так будем же смешны, так будем старомодны.

Прозрачный ключ из-под камней блеснёт.
Чуть сдвинуть гнёт, и вот оно – наследство.
Лишь слуху доверять и петь, не зная нот,
забыв, что грамоте учёны с малолетства.
2014 год.

     «Я заплуталась между поколений…»

Я заплуталась между поколений.
Свой возраст надо знать, а я не знаю.
Мне хорошо, когда поджав колени
В потёртых джинсах, молча я внимаю
Речам незрелым сына моего
И, примостившись, на диване, с краю,
И не коря себя за баловство,
Неопытным гитарам подпеваю.
Я среди сверстников моих коллег
С широкими нахмуренными лбами –
Потеряна, не узнана, нема.
От рассуждений их пускаюсь в бег,
Чтобы очнуться между стариками.

Не странно ли? Когда вхожу в дома,
К которым нынешних вели хозяев
Война, и гибель близких, и тюрьма,
Себя я обретаю, будто камень
С плеч сбросила, чтобы другую кладь,
Вновь собственного возраста не зная,
Своею волей на плечи принять.
1976 год.

     «В пожизненной одиночке»

В пожизненной одиночке –
счастливей всех заключённых –
нижу судьбу на цепочки
стихов моих обречённых.

Другой удачи не надо,
Другой не знаю свободы,
Лишь строчка приходит наградой
Под эти давящие своды.

Отчаянье и забвенье
Немые тюремные стены –
Лишь музыка, только пенье,
Лишь голос мой откровенный.


         ***
            На поле бранном тишина…
                В. А. Жуковский.

Когда валит орда,
Вслепую. Напролом,
И Страшного суда
Накатывается гром –

Вспорхни на свой шесток
И тихо, ни гугу.
Несётся вскачь поток,
А ты на берегу.

Ты сух и невредим,
И есть пока пшено.
Что за шестом твоим –
Не всё ль тебе равно?

Но вдруг Мамая рать
Тебя собьёт копьём –
Успеешь ли понять,
Что не взмахнул крылом?
1986 год. Из книги: «Опечатанный вагон. Рассказы и стихи о катастрофе» Москва-2005 год. Иерусалим-5765 год. Издательство «Мосты культуры».

     «Прокрустово ложе России»

Прокрустово ложе России –
Ноги целы, сыскать бы голову.
Живу безголосая. Ноги босые
Песком раскалённым исколоты.

Мысли остались на улице Бронная
Вместе с моей головой обронённой.
Плачу, сгорая, по белым лесам.
Плачу, сняв голову, по волосам.

      «Пространство смещено…»

Пространство смешено и время сбивчиво.
Назад ли пячусь иль бреду вперёд –
Судьба моя в глаза глядит обидчиво
Который век, который час, который год.

Я иудеянка из рода Авраама,
Лицом бела и помыслом чиста.
Я содомитка, я горю от срама,
Я виленских местечек нищета.
Где ласковые свечи над субботою,
Где мать худа и слишком толст Талмуд,
Я та, на чьих лохмотьях звёзды жёлтые
Взойдут однажды и меня сожгут.

Я дую в горн, и галстук цвета крови,
Я комиссарша, грозен взгляд мой зоркий,
И я же, заплутавшаяся в слове,
Избравшая безлюдные задворки
Российского стиха, и этой долей
Вернуть бы мне себя, ещё одну –
Ту, что когда-то не своею волей
Валила в снег таёжную сосну.
1977 год.

       ***

Бабка моя читала
Только справа налево.
Моего языка моя бабка
Так и не одолела.

Справа строка, слева строка,
Мамины строки скрестились.
Предков моих языка
Мне не пришлось осилить.

Строчки мои по странице
Слева бегут направо,
Сон мне по-русски снится,
Нет на него управы.

Мне не смешаться с толпой,
Мне от неё не скрыться,
Мама, родство с тобой
Мне никогда не простится.

      «Песня о канторе»

Службу вёл этот кантор
в городке Молодечно,
а, вернее, в местечке,
что на речку глядит.
Говорят, этот кантор
пел псалмы так сердечно,
как в годы стародавние
юный Давид.

Говорят, песни кантора
слушали в гетто,
то ли заупокойную,
то ль за здравие псалом.
Но какая мелодия
замерла, недопета,
было некому, некому
вспомнить потом.

Только бабка моя
не забыла о канторе
и на Малую Бронную
спешила со мной.
Не грозили подмостки
бессудными карами,
не сулили тот гибельный
сорок восьмой.

Там на сцене московской
пели песни на идише.
Там за месяц в партер
раскупали места.
Обезумивший Лир
заклинал силы высшие
но спасти не сумел
ни себя, ни шута.

А теперь в синагоге
где кантор-бельканто,
где поют на библейском
живом языке,
кто услышит,
как звал к покаянию кантор
в городке Молодечно
на Уше-реке?
2015 год.

         «Поколение»

Зачем угораздило нас родиться
в тридцатых расстрельных годах?
Как сохранила нам жизнь столица,
в кислые щи замешавшая страх?

Как сумели мы уцелеть,
Как довелось не попасться в сеть
В сороковых, пятидесятых,
И прочих задушенных, смятых, распятых
Коричнево-красных годах,
Как спохватились, как превратились
В стареющих перелётных птах?

Зачем угодили мы в новый век,
Разом отторгнувший нас,
Наш колченогий за временем бег,
Наш глаукомный глаз…
Зачем повторяем в коротких снах
Крыльев последних взмах?
2008 год.

           «Молитва»

Всевышний! К тебе я с  молитвой одной:
Пусть будет беда моя глубже колодца,
Но пусть она будет моею бедой,
Пусть тех, кто мне дорог, она не коснётся.
Мой Боже! Пускай твоя кара строга,
Но только с улыбкой не дай мне расстаться,
Чтоб те, кому я до сих пор дорога,
О боли моей не могли догадаться.
Пускай моя доля – неволя и страх.
Ты сердце мне выслуши, если угодно.
Да только и высуши слёзы в глазах,
Чтоб рядом со мною дышали свободно.