Об косатках и медведях

Справочник для тех, кто хочет съесть соседа

(История, из которой вы узнаете, что аппетит — вещь относительная, а география — судьба).

Если вы когда-нибудь окажетесь на Аляске с пустым бумажником и полным желудком надежд, вы неизбежно услышите разговоры о двух джентльменах местной фауны. Один из них — почтенный гризли, бродяга с седыми плечами, который весит как банковский сейф и имеет манеры завсегдатая дешевых закусочных. Второй — его кузен с севера, белый медведь, одетый в дорогой белый костюм, который никогда не снимает, даже спит в нем на льду.

Судьба редко сводит их за одним столом. Бурого медведя интересует лосось, ягоды и случайный турист, который слишком громко шуршит картой. Белого — тюлень, морж и философские размышления о таянии ледников. Они — как два коммивояжера, работающие на одну фирму, но в разных штатах: если один появляется в городе, другой вежливо уходит через черный ход.

Но есть в этом холодном водевиле и третий персонаж. Тот, кто не носит шубу, но имеет самый острый гардероб в виде спинного плавника. Речь, разумеется, о Косатке, или, как её любят называть в прессе, Ките-Убийце. Это существо — прирожденный гангстер, но с дипломом Гарварда. Она умна, быстра и имеет привычку переворачивать льдины, чтобы посмотреть, что упадет в воду.

И вот здесь, дорогой читатель, мы подходим к вопросу, который способен поссорить двух биологов в баре и заставить эскимоса пожать плечами: едят ли косатки медведей?

Если вы верите в драматургию, вы представите себе эпическую битву: белый гигант на льдине против черно-белого торпедоносца. Но природа, как известно, не читает сценариев Голливуда. Она предпочитает более тонкий юмор.

Правда, завернутая в обертку из фактов, такова: косатки брезгливы. Они, видите ли, гурманы. Одни предпочитают исключительно сельдь, другие — исключительно тюленей, третьи — китов. Это как если бы итальянец отказывался есть суши не потому, что не голоден, а из принципа. Белый медведь, с его толстым слоем жира и мокрой шерстью, для большинства косаток — блюдо слишком экзотическое, вроде жареного павлина.

Зафиксированы случаи, когда косатки с любопытством рассматривали медведя, плывущего через пролив. Но вместо того чтобы превратить его в отбивную, они, кажется, приподнимали невидимые цилиндры и проплывали мимо. Медведь — зверь сухопутный, в воде он неуклюж, как провинциал на балу. Косатке он, возможно, кажется просто нелепым, а не аппетитным.

Бурый медведь, к слову, вообще редко встречается с косаткой. Один живет в лесу, другая — в море. Их пути пересекаются только в устьях рек во время нереста лосося. И тут происходит комическая сцена, достойная пера О’Генри: медведь стоит по колено в воде, ловит рыбу, а в ста метрах от него, за линией прибоя, скользит черный плавник. Оба делают вид, что не замечают друг друга. Медведь думает: «Если я не буду смотреть на него, он исчезнет». Косатка думает: «Если я подплыву ближе, я распугаю ему рыбу, и он будет стоять тут до вечера с глупым видом». Это не вражда. Это холодная вежливость двух хищников, которым нечего делить.

Единственное исключение — это голод. Голод, сэр, способен испортить любые манеры. Если косатка из транзитной группы (та самая, что ест всё, что шевелится) встретит истощенного медвежонка, плывущего через широкий пролив, она, возможно, и пересмотрит свое меню. Но это будет не охота, а акт отчаяния, похожий на то, как джентльмен в ломбарде закладывает фамильные часы.

Итак, мораль сей басни, вывернутая наизнанку, как карман бедняка: в этом мире каждый ест то, что ему положено по прописке. Белый медведь ест тюленей, бурый — лосося, а косатка ест всё, что движется... кроме медведей, потому что медведи, видите ли, недостаточно элегантны для её меню.

И если вы когда-нибудь увидите, как косатка нападает на белого медведя, знайте: либо вы спите, либо этот медведь должен ей деньги.