Пепел на постели

Прожжённый шёлк и пепел на постели,
И кружево разрезано ножом.
Мы в этой душной, липкой акварели
Свои грехи по памяти несём.

В углу хрипит старинная пластинка,
Игла царапает сырую тишину.
Твой силуэт — размытая картинка,
Где я опять с тобой иду ко дну.

Ремни затянуты на запястьях туго,
И глянцевый холодный мрамор жжёт.
Мы в этом запредельном, тесном круге
Встречаем свой безумный поворот.

Твой хриплый выдох бьёт в моё плечо,
И шёлк трещит, намотанный на руку, —
Туда, где между бёдер горячо,
Где мы во тьме встречаем эту муку.

Я выгнусь навзничь, подчиняясь силе,
Ломая ногти о глухую твердь.
Мы этот грех наощупь изучили,
Чтоб в страсти до конца сгореть.

Вжимаясь в сталь, забыв про состраданье,
Я задыхаюсь в этой тесноте.
Лови моё хрипящее признанье,
Как яркий штрих на вымокшем холсте.

Секунда — вдохом срезаны оковы,
И хруст запястий, и безумный крик.
Мы эту плоть разбили до основы,
Когда взорвался этот общий миг.

Толчок во тьму — и ты своей машиной
Меня вжимаешь в шёлк и в простыню.
Ты извергался в глубь мою лавиной,
Вверяя плоть безумному огню.