По шкале Рихтера

Самолёт, командировка, Питер.
Иду по Невскому, ну знаешь, там, где сейчас перерыто,
Пропуская вперёд курьеров и чьих-то бывших.
В городе, где настоящие уже забыты,
Даже те, кто с плакатов кричит о себе на крышах.

Очередное поползновение себя услышать. Что там внутри?
Что дышит, что горячо, а что давно остыло?
Набрать темп и немножечко поспешить??

Почему-то не хочется изображать жизнь.

Хочется не пожирать, а вкушать,
С чашкой кофе, дорогой сигаретой журнал листать,
Бить не в цель, а в самую суть.
О, вроде полегче, не так сжимает грудь.

Кто придумал депрессию, когда есть грусть?

Погрустил, покурил, посмотрел, как разводят мосты.
Пусть потряхивает иногда, балла на три,
Чтобы знать, что под нами ещё шевелятся пласты.

Мне вообще с годами всё больше нравится простая жизнь,
Где посуда звенит, но остаётся стоять на полках,
Где любовь иногда говорит тебе: «Отвяжись»,
А потом возвращается босиком в твоей футболке.

Пусть случаются мелкие ссоры, долги, дожди,
Опоздания, пробки, разбитые чашки, простуды.
Это маленькие толчки — ты их просто пережди,
Чтобы двенадцать баллов однажды не разнесли всё к чертям
От Санта-Моники до Голливуда.

Я бы выбрал три балла. Четыре. Ну, пять — предел.
Чтобы люстра качнулась и сердце слегка встряхнуло,
Чтобы мой Сан-Франциско стоял и опять не сгорел,
И любовь не пришлось доставать из-под рухнувших улиц.

Наверное, счастье и есть — когда нечего сообщить
Ни пожарным, ни Богу, ни близким в четыре утра.
Просто кофе допить. Просто дальше кого-нибудь любить.
И почувствовать: земля под ногами — моя земля!