О неполном повешении в Гражданскую войну

1
Пустошь – не лёгкая ноша,
Отдых рабов свёл с ума.
Месяц, как пьяная лошадь,
Мордой лучей ест дома.

Бледный, смурной, твердолобый,
Ест, как зерно, скол окна.
Если работа для злобы,
Воля ль нам смертью дана?

Ах, удавился, сжав ворот,
Кто-то и синий как сыч.
Но недовесить весь город
Мог враз Владимир Ильич.

Дыры замкнут каббалисты
В смрад заклинаний во мгле,
И, словно тополь безлистый,
Тело живёт, но в петле.

Но кровь, как вишня, не брызнет
На труб остывшую жесть.
Знай, друг, в петле мало жизни,
Но для борьбы место есть.

Борется плоть до финала
И даже после него,
Только сильно смерти жало
В чёрных витках “ничего”.

2
Смех беса хладен и долог,
Если, подняв бравый клич,
Белые входят в посёлок,
Что недовесил Ильич.

Жертв из петель вынимая,
Лишь ускоряют конец,
Ведь Каббала не немая,
Если в витках выл мертвец.

Красный же, ложь помня скоро,
Скажет, ждя в прессе успех:
“Белые ринулись в город,
Да и повесили всех.

Буржуазия верёвку
Купит сама, чтоб висеть,
В гроба сырую обновку
Сбив рощи липовой цветь”, –

Так говорит сам Владимир,
Вешавший нас у ворот,
Только народ наш не вымер,
И не дурак наш народ.

3
Живы трёхцветные ленты,
В петли их ладить не сметь!
Не буржуа те студенты,
Что за народ шли на смерть.

Пусть пропаганда слабее,
Гений Ильич, только всё ж,
Бья непокорных по шее,
Волю Руси не убьёшь.

В жизни,  как в роще безлистой,
Зря сник поэт в каббале,
Что на потеху чекистам
Пел соловьём, но в петле.

Где же, как всполох черешен,
Розовый всполох ланит?
Так же он был недовешен,
Так же был после убит.

И потому ничего здесь
Нет… грустен лунный овал,
Если Христос в руки гвозди
Сам для себя забивал.

4
Но верен я дивным планам,
Что влил октябрь в облака,
Прыснув: Христос не ЧК нам,
Но и сам чёрт не ЧК.

Зря ты, чекист, в чёрном мессе,
Плюнул в иконы овал,
Ближних в петле не довесив,
Дальнему в спину стрелял.

Знаю, хотел по-другому,
Но так учили тебя:
Взрезать гноящийся омут,
Русь за народ не любя.

Месяц не конь стал, а ёжик,
Иглы верёвки порвут,
Верь, горлом прыгнув на ножик,
Кончится век зла и смут.

5
Ты в церкви статной, хоть древней,
Свечки не ставь за убой,
Чтоб вновь бродить по деревне
С тем, кто убит был тобой.

Дышит небес изголовье,
С ложа раздор выгнав в муть.
За упокой, за здоровье
Можно, а это забудь.

Знаю, ЧК не Иуда,
Хоть посылаете к ним.
Верьте, обрящете чудо,
Ткя над страной красный нимб.

И юнкер вымолвит фразу:
“Брата за брата – зачем?
Ведь не буржуй я ни разу
В сухости сводок и схем.

Оба мы необходимы,
В каждом народ наш живой,
Только вот,  сея озимый,
Вряд ли найдёшь яровой”.

6
Ведь тот поэт, что повешен
И недовешен сперва,
Милой про сладость черешен
Вряд ли напишет слова.

Но смерти цепкие нити
Рвутся при гибели смут.
Юнкер с чекистом, глядите:
Пара влюблённых идут.

В них и поэт выпьет с Русью
За Богородицу тост.
Пьют, чтоб с неведомой грустью
Спас нас нежданный Христос.

Месяц вновь лошадь живая,
Мордой лучей сено ест,
Где, на него уповая,
Пара взглянула на крест.

Ведь Богородица с тына
Русь отстоит, слыша стон
Мати за павшего сына,
Веря и в ромб, и в погон.

7
Будет и колко, и вьюжно,
Но верой ли высь жива?
Только вот вешать не нужно,
Чтоб не довесить сперва.

И обойдёт гроб, как бункер,
Дева весна без греха,
Где иль чекист, или юнкер
Били в Христа жениха.

Месяц опять мордой вылез,
Скрыл звёзды, как глаз огни,
Чтоб не узнать, где любились
На сеновале они,

Где брат-поэт, видя небо
И изласкав ту одну,
Сыпал кометы из хлеба,
Не опалив купину.


Примечания

Но недовесить весь город  мог враз Владимир Ильич  –  по приданиям, Владимир Ильич Ленин мог использовать каббалистические техники, чтобы недовесить целый город, то есть, повесить жителей города в петли, но убить их не до конца, замкнув процесс умирания особым образом. Далее, когда город брали белые, то они пытались вынуть его жителей из петель, но это не спасало обреченных, которые либо сами погибали, либо нападали на спасителей. Но в качестве пропаганды такой результат был выгоден красным, ведь можно было сказать, что это белые пришли и повесили всех жителей города, утаив, что до их прихода жители уже весели в петлях, но повешенные не до конца. Стоит, однако, отметить, что это всего лишь придание, которых немало осталось со времен Гражданской войны в России.


Буржуазия верёвку  купит сама, чтоб висеть – Ленин говорил, что буржуазия сама купит веревку, на которой ее повесят.


Прыснув: Христос не ЧК нам – в 20-е год 20 века в России иногда употреблялась такая присказка: Христос не ЧК.

Знаю, ЧК не Иуда,  хоть посылаете к ним – иногда в 20-е годы 20 века сотрудники ЧК посылали поверженных в бою или застреленных людей к Иуде, нередко ударение на последний слог, также это могло означать шальную пулю.