Друг, не мучай зайцев в самом деле

По холмам заснеженного сада,
Сбив в пучки из веток мишуру,
Расплескалась синяя прохлада,
Задрожав на шелковом ветру.

Звезды пучат вздувшиеся взгляды,
Чтоб ветрам стыднее было петь,
Тени, как военные отряды,
Маршируют по сухой тропе.

Никого кругом, лишь я, мерзавец
Здесь хожу, затем ли у плетня
Тень, как будто толстый страшный заяц,
Проглотила глупого меня.

Закрутив морковью звездно-красной
Плоть мою, зверек пошел дремать,
И прилег, и смотрит безучастно
На луны серебряную гладь.

Что же желать в брюхе бренной тушке,
Не вернет назад метельный шелк –
Заяц тихо шёл к моей избушке,
Я внутри него туда же шел.

Заяц положил на крышу лапу,
Скрытым плачем скрасив  скрип ворот,
Но когда включил я в доме лампу,
Растворился заячий живот.

Вновь всплакнули согнутые  двери,
Задрожала вьюга у плетня,
А в углу сидел пушистый зверек,
Что был зайцем, что кусал меня.

Пусть кричат: такое невозможно,
Пустота скребётся по груди –
Малое в большом увидеть сложно,
Но большое в малом разгляди.

Ни к чему рассеянная оторопь,
И испуг средь синей полутьмы,
Всех нас  съели, чтобы после кто-то
Радовался, что живые мы.

Друг, не мучай зайцев в самом деле,
Чтоб зимой, когда придет мороз,
Предки их огромные не съели
Нас, как ветви согнутых берез.