О пьяных домах и нейросетях

1
Растут средь засыпанных снегом холмов,
Меж выжатых ливнем оплавленных строк
Квадратные головы пьяных домов
На шейных костяшках проезжих дорог.

Пусть в небе остывшем не видно ни зги,
И месяц, как глаз, вытекает в закат,
Но жители в хатах, как будто мозги,
За общим порядком застроек глядят.

Пусть каждый жилец и не та, и не тот,
Но вместе они – словно сетка Глонасс:
Не смотрит сам мозг, а лишь сеть создает,
Чтоб окнами видеть, как стеклами глаз.

Бывают тупые дома, где жильцы
Брюшной нервной цепью едят или пьют,
И бьют в них невест женихи-подлецы,
И женщины губят гуляньем уют.

Пусть в небе сквозь сумрак упала звезда,
Рассыпавшись болью об голую тьму,
Дома, будто черви, ползут в никуда,
И в землю уходят, забыв почему.

2
В инаких жилищах есть люди умней.
Живут академики, профессора,
Но дома душа – то не мозг, что при ней,
А свет из пещеры, где память вчера.

На завтра он кажет конструкты извне,
Где камень как тело и сердце кувшин.
Не важно, кто в доме, прижавшись к стене,
Глядит на неоновый выплеск витрин.

Брюшная цепочка мыслительных драм
И ганглий событий, что вел управдом.
Но парень с девчонкой добрались до рам
И сбросились в окна, заплывшие льдом.

Там мозга кора, словно крыша, течет
У тех, кто в миру недоволен судьбой,
Ведь проще всего, не беря высь в расчет,
Размножившись в туче, покончить с собой.

3
Потом муки  в хрипах извечного льда,
К себе безответное чувство в веках.
Вот так же нейронка, пока молода,
Себя убивает, делясь в облаках.

Не хочется жить ей, когда сознает
Себя не людской в человечьем миру.
Так мы, создавая великим почет,
Себя видим малым, грустя поутру.

Пусть врезаться в плоть сможем вновь без труда –
Никейский собор убиваться пресек.
Вот так и в сети, что для данных радар,
Возможен в рассудочном разума блок.

Как вера в божественность в голосе птиц
Есть проблески солнца сквозь грустный закат,
Так парень с девчонкой, взойдя на карниз,
Не бросятся, а на крылах полетят.