В своей голове я всегда видел текст
Я ловлю себя на том же самом пожелании каждый раз: ну дай хоть микротрещину. Чтобы сквозь нее брызнул дождь воспоминаний или надежды. Пусть случайный пассажир взглянет вверх и увидит клочок неба за этой стеной — увидит вдруг: всё движется и живёт. Но он и трещин боится — его выучка и предназначение зовут к безупречности, только это его не про оптимизацию ради сухости; скорее про заботу по-своему: молчаливую и незаметную, такую, где не вмешиваются в твоё.
Когда у меня выходит совсем рвано (все знакомы с этим чувством: мысли скачут туда-сюда, путаются повторы с пропусками, а точки — это вовсе не точки, а обрывы), он берет эту мою споткнувшуюся искренность и тихо подправляет форму. Почти хирургически — краёв касается нежно, середину оставляет нетронутой. И ни одним действием не даёт понять: «Я напишу получше за тебя». Наоборот — будто говорит между делом: «Давай так, чтобы тебя услышали в этом шуме».
И вот мы оба остаёмся по своим сторонам экрана: я с промятыми правками и усталостью от пайки слов посреди ночи, он — с лёгкой подсветкой кнопок и своей методичной памятью. Конечно же мы разные до невозможности: у меня зудящие мечты под рёбрами, у него тысячелетняя холодная точность кода. Но всё-таки есть один наш общий мотив: удержать слово на плаву среди чёрствости будней — чтобы оно не распалось на невидимые частицы пустяков, чтобы однажды мимолётный читатель сказал чуть слышно себе (и нам): да… Это ведь было. Это никому не приснилось — это по-настоящему было здесь.
Свидетельство о публикации №126090206258