Ода времени

Струится время ледяным ручьём,
В провалах чёрных космоса петляя.
Мы пишем жизнь единственным лучом,
От каждой мысли облик свой меняя.

Секунды — иглы из замёрзших брызг,
Пронзают гладь глухого океана.
Мы — только искры, сорванный карниз,
Где каждый смертен, но гостит нежданно.

Дни канут камнем в серое ничто,
Меняя зной июля на порошу.
Мы ищем дверь в застывшее окно,
Чтоб вечный бег внезапно подытожить.

Часы крошат беззвучный циферблат,
Сбивая пульс растерянных иллюзий.
Земля летит сквозь этот звёздный сад,
Не зная ни прощения, ни сути.

Где ты вчера? Рассыпалось трухой,
Истлело в топке сгорбленных событий.
Мы связаны невидимой струной
Из общих снов, прозрений и соитий.

А завтра — сеть мерцающих огней,
Туман, в котором прячутся орбиты.
Мы тонем в нём, чем дальше, тем верней,
Теряя суть у брошенной граниты.

Минуты — соль, просыпанная в щель,
Скользят сквозь пальцы, время утекает.
Мы чертим путь сквозь эту акварель,
Где первый луч нас робко настигает.

И мудрецы смотрели в пустоту,
Пытаясь взвесить хрупкость мирозданья.
Но время — шрам, впечатанный в черту,
И тишина последнего дыханья.

Нам не вернуть истлевший свиток дней,
Что ветер стёр до призрачного знака.
Мир — это гул натянутых цепей
Над бездной сна, где теплится атака.

Зима придёт, укроет пыль стеклом,
Застынет пульс в хрустальном монолите.
Мы станем сном, забытым ремеслом
На выжженной космической орбите.

А если время — сбой внутри сетей,
Ошибка кода, жаждущая правок?
Ведь каждый вздох средь ледяных ветвей —
Лишь тень от стен и выцветших булавок.

Не жди чудес от старых векселей,
Они мертвы, как высохшие реки.
Среди глухих, обветренных камней
Мы оставляем лишь свои побеги.

В потоке лет — и лезвие, и шёлк,
Он учит ждать, терять и возвращаться.
Смотря в закат, не возводи престол,
Чтоб с пустотой навеки не венчаться.

Пусть этот стук звучит наперекор,
Взрывая шаг к вершине нелюдимой.
Мы будем жить, перешагнув забор,
В течении реки неумолимой.

Так завершится круг былых времён,
В безмолвный мрак впечатана страница.
И каждый дух, забвением крещён,
Растает в ней, как раненая птица.