Береника

                Рок-сюита по мотивам рассказа Эдгара Аллана По
                Входит в мой альбом "Сказки дядюшки По"
                https://disk.yandex.ru/d/_srDX-9XbPQIZw


(I. Залы Теней и Снов)

В залах, где тени древних книг
Сплетают саван для живых,
Я жил не в мире яви — нет,
А в мире грёз, где меркнет свет.
Я — Эгеус, последний в роде,
Тонущий в мыслей хороводе,
Больной вниманием пустым
К деталям в общем то простым.
А рядом — нимфой, лёгкой, быстрой,
Беспечной, грациозной искрой,
Свежа, как утром земляника,
Росла моя кузина - Береника.

Дни мчались, словно лист сухой,
Носимый бурною рекой.
В ней жизнь цвела, она смеялась,
По склонам гор, как серна, мчалась.
А я — в болезни интеллекта,
В плену туманного проспекта -
Своих идей, чужих веков,
Освобожденный от оков
Простого бытия...
И мирно жизнь текла моя.

Но мор пришел, ужасный мор!
Души и тела приговор!
Он сжёг её, оставив прах,
В когда-то солнечных глазах
Посеял бездну. И она —
Не та, кем прежде быть могла.
Болезни странной изворот
Пронзил её... и разум стёрт,
Оставив тело без души,
Лишь тень в проклятой той тиши.

(II. Мономания)

И вот однажды, в зимний день,
Когда легла на землю тень,
Она стояла предо мной.
Я поднял взгляд, больной, пустой.
И на меня она взглянула,
Улыбка губы растянула...
И я увидел... их!

О, Боже, зубы! Жемчуг белый!
Ряд безупречный, совершенный.
В своей ужасной чистоте,
Они явились в темноте
Моих больных, свинцовых дум.
Затмили мой поблекший ум!
Идея фикс — мысль как кинжал!
Как я зубов тех возжелал!

Я видел их во сне и наяву,
Сквозь философскую канву,
В молчании комнат, в шуме дня,
Они преследуют меня!
Не женщина, что гаснет, тая,
А эта мысль, одна, святая!
Мой разум — раб, их власть — закон!
И я услышал похоронный звон...

(III. Деяние во Тьме)

Солнце зашло. И мрак упал.
Я в кресле, будто бы не спал.
Воспоминаний — тёмный ров.
Я помню крик... безумный зов...
Но что я сделал? Память — дым...
Остался страх неумолим.
Всё было сном? Безумной сказкой?
Застывшей, отвратительною маской?

Слуга вошёл. Бледнее мела.
Его рука от страха млела.
Он говорил... слова, как яд...
А я старался спрятать взгляд.

Осквернена могила и разломан гроб,
Истерзан Березники труп, озноб
Пробил меня, и грязь моих одежд
Увидел я среди больных надежд.

Он указал на стол! И там —
Шкатулка, чуждая мольбам!

(IV. Прозрение и Безумие)

Она из рук моих скользнула!
На пол упала, громыхнула!
Рассыпав по ковру из тьмы
Осколки сломанной тюрьмы!

И я всмотрелся... в них...
В обломки мыслей... злых, своих...
И понял всё...И задрожали мои губы...
То были зубы...Её зубы...
Я вырвал их...