Вчетвером сидели

[Вступление]
Вчетвером сидели за столом,
В тиши, где время не бежит.
Вели негромкий разговор —
О том, что сердце бередит.

Припев:
«Я струны рвал, хрипел в микрофон,
Ломал границы, рушил я покой, —
Сказал Высоцкий, глядя мне в упор, —
Мой век был бурей и сплошной грозой.
Гремела Олимпиада, ты помнишь, друг...
А я кричал про свободу и боль —
И слышал, как отзывался каждый звук
В душах, что рвались за мной в бой».

Куплет:
Тальков кивнул: «Я пел про перелом,
Про то, как мир трещит по швам.
Про страну не дураков, а гениев —
Всё отдавал я сердцем и словам.
Я шёл сквозь шторм, не пряча лица,
Знал — за правду придётся платить.
На сцене оборвалась моя страница,
Но слово нельзя уже заглушить».

Куплет:
Цой тихо произнёс: «Я пел про солнце,
Про перемены, что ждут впереди.
Октябрь дождливый замкнул кольцо,
Но песни всё так же горят в груди.
„Перемен!“ — кричал стадион во тьме,
А эхо летит сквозь года и века.
Писали на стенах: „Он жив!“
 „Он здесь!“ —
Мы стали ветром в чужой зиме.


Куплет:
Мягко Шатунов добавил: «А я
Дарил людям свет и покой.
Не бунтовал, не рушил края —
Но каждый слышал: „Ты здесь, ты со мной“.
„Белые розы“ и тихий мотив —
Это не крик, а шёпот тепла.
Меня провожали, как свет, что погас,
Но песня всё так же в сердцах жила».

Куплет:
Они замолчали… Над миром — тишь,
Но где;то сверху опять поют.
И кажется, будто ты слышишь их —
Четыре голоса, что не умрут.

Теперь они вместе, теперь они тут,
Где нет ни дат, ни границ, ни стен.
Их песни летят сквозь года и минуты,
Как вечный, живой, несмолкаемый гимн.