Осень может быть лучшим временем

Осень может быть лучшим временем или бременем,
смотря как мерить — шагами, тоской или теменем,
которое ломит от этого вечного хмурого неба,
в котором ни солнца нормального не было, ни победы.

Вот дерево сбросило всё, что копило к лету,
и стоит дурак дураком, открытое свету,
и ветер гуляет в его опустевших ребрах,
а оно всё помнит о птицах — весёлых, добрых,
которые пели, вили, просили пить,
а теперь улетели, и некого больше винить.

И ты стоишь на углу, где трамвай скрежещет,
где лужа чернеет и мелкой фольгою плещет,
и думаешь: господи, сколько в тебе скопилось
всего, что не высказалось, не объяснилось.

И надо бы тоже сбросить, остаться белым,
прямым, прозрачным, простым и целым,
а ты всё тащишь эти дурацкие листья,
черновики и порванные записки...

А дворник метёт, у него ни тоски, ни драмы,
в его лопате шуршат золотые граммы,
он их сгребает в кучи, в костры бросает.
Смотри, как красиво горит, как оно спасает
от этой сырости, лезущей под манжеты...
Осень — это когда догорают ответы,
и остаются только одни вопросы.
И дым. И чьи-то забытые папиросы.