21. Как будто рвётся стать женой!

     Новая повесть о Золушке. Для больших.
        (предыдущая глава http://stihi.ru/2026/09/01/1130
           «20. Любить способен так, что станет жарко!»)

– Грозить могу лишь голословно.
   Закрыть бы девку на     засов,    но
   принц выбрал   Золушку   –  шельмец…
   Супруг, ты где? Вот помесь овна
   и пня! А тоже ведь отец!

   Сама-сама всё, безусловно!
   Во мне простор для двух сердец!
   Сидеть ли мне на попе ровно,
   когда такой крутой замес?!

   А ты, мой муженёк, короной
    не    будешь   связан! Знай свой лес! –
дурной раскаркалась вороной
хозяйка. – Времени в обрез!

   Хвосты у ведьм и в норах лисьих,
   а   мой   хвост   –   муж   мой пенькорез.
   Пеньками он богат, как Крез.
   Увы, дочурки,    бесов    лысых

   вам, а не принца! Глубина
   паденья вашего видна.
   Муж, успокой моих малышек!
   Налей им сладкого вина!
   Им не полезен    слёз    излишек.
   Размеры стоп – не их вина.
– Да ты не в    теме    ни хрена!

   Тебе ли властвовать-то нынче! –
ответил муж, прищурив глаз.
Супругу    слушался    лесничий
и весь язык её знал птичий,
но тут возник иной окрас:
не под    её    брань и приказ
день начинался в этот раз.

Мечталось мачехе назваться
для принца тёщей, чтоб «щенка»
дрессировать наверняка.
– Сама я родом из Прованса.

   Там нет таких, как    вы,    принц! Ум
   и внешность ваши наобум,
   не в плане лестного аванса,
   сочла божественными! Бум
    в моей душе и   чувств   табун!

В ответ ей не было оваций.
Принц, осознав, что по всему
к ядрёной льстице глупо рваться,
продолжил   девой   любоваться:
– Теперь уже я не зевну,
   как в прошлый раз в ночь маскарада.
   Вновь рядом. И не в роли брата.

   Я предприимчив и хитёр:
   разбил твой между нами флёр.
   Не надо с ним триумвирата
    в стране любви! Флёр – словно вор!

На весь ли гревший уши двор
звучала пылкая тирада?
Да, всем зевакам – как награда.
Держала Золушка свой взор

на принце, строя разговор:
– Мне моего родного брата
  вы, принц, напомнили. Бравада
  и нежность, взором разговор.

  Я смущена. И вот ведь правда,
  на всё – судьба! Она – не вздор.
  Люблю вас более, чем брата!
  Уж    пять    лет как конкистадор
  пропал    безвестно    он. Утрата
   ужасна! Бедный Теодор! –

столь откровенная тирада
не прозвучала, как повтор. –
   Любя приволье и простор,
  искал мой братец Эльдорадо
  да и пропал в ужасный шторм,
  по слухам, затонул – «награда»
  за путь с Кортесом годы кряду.

  Ужаснее    ли море… ада?!
– Мой рок плевал и на задор,
  и на мой    шанс    из мириада,
  но… для меня рок – не затор
  и не премудрая шарада,
  у ног моих он – полотёр! –
принц в хвастовстве    язык    натёр. –
   Рок – не помеха! Я же рядом!
  Влюблённый    друг,   а не актёр!

  Под хор походного отряда
  к тебе бы выйти из    шатра,    да
  я не успел разбить шатёр.
– Я    рада,    принц! Ах, как я рада,
  что нашу встречу Рок не стёр!

– Мы кинем прошлое в костёр.
  Всё наше общее – отрада.
  Оно же – будущее. Правда.
  Я не зову тебя в шатёр,

  но увезу. Кров для ночлега –
  дворец, где выпьем в честь успеха
  всей нашей встречи. И не квас.
  Мой поцелуй тебе – аванс…

– Я с первых же минут побега
  всё время думаю о вас.
  Любовь – не сказка и не фарс.
  Печёт немало хлеба пекарь,
  а у влюблённой сотню фраз
  ищи в печном сердечном жаре.
  Такой являюсь я сейчас,
   такой и буду с вами в паре.
            *             *             *
«Предел мечтаний! Боже мой!
За сутки,     так    преобразилась,
как будто рвётся стать женой!
Когда ещё судьбой шальной
такое мне преподносилось!

Пусть я монарх, но не стальной…
Владеть лишь ею и – долой
тогда всех женщин! Сколько    сил     есть,
отдам красе, что и не снилась! –

король пробежкой удалой
в зал тронный вынесся. – Красивость,
учтивость и    натуры    живость –
в ней всё и нет такой второй!
Когда б проверка лишь на вшивость,
а не дворцовой мишурой!

С утра вздыхателей к ней рой,
но ей не свойственна спесивость…
Рад этой    гостье    молодой!
Из-под атура золотой
пшеницей    прядь    заколосилась…

А ниже    очи   –  бирюза…
Я думал, что грядёт гроза,
а тут к нам    солнышко    явилось!
Быть с этой кралей – божья милость.
К пластичной, гибкой, как лоза,

принцессе я    прижмусь    однажды?
Такую б я весь век лобзал,
в день с ней сближаясь много… дважды»! –
аж закатил король глаза!

Вновь эта краля, но в гораздо
шикарном платье, чем надысь!
– Ты сын, конечно лоботряс, да
  тебя прощаю. Браво! Бис!
  Влюблялся прежде ты в актрис,
  да и в    монашек    для контраста,
  но… грех таскать    принцесс    столь часто.
  Окошко в жизнь уже прогрыз,
  но поступаешь безрассудно.
– Ты прежде звал меня сычом.
  Чист пред двором и мужичьём,
  я до утра спал беспробудно,

  а эта дева… не при чём.
– Ты по ночам сын и по будням
  хранить честь   девы    обречён?!
  Не    ей    гостить хоть сколько блудно, –
принц, словно новоиспечён
был в главном статусе прилюдно,
вещал. – Отец, честь неподсудна!
– Ты перестал, сын, быть сычом,
  явившись с этой    девой    чудной?

– Отец, вот та, кого при вас
  со всем двором, я, сыч известный,
  назвать решился бы невестой.
  На    профиль    глянь, одобри фас,

  готовь слова для манифеста
  и выпьем лучший ром до дна…
  Хотя она и безызвестна,
   в ней общность всех    красот   видна!
Бубня рассеянно:       – Да-да,
   Бог чудо дал не на    развес    нам, –
но взор от гостьи отведя,
король спросил, поднявшись с места. –
    Чья, уточним давай, невеста

     к нам снизошла в моём дворце? –
принц в тон игривости в отце
мог улыбнуться бы, пусть поздно,
но ведь король спросил серьёзно! –
    Смекни, пока не стало тошно…

– Отец, я Золушку СЕБЕ
   в невесты выбрал полюбовно.
– Семь раз отмерь – на восемь бей…
   Ты при   чужом   вопросе блей!
   Мне не озвучивай    шипов    на
   даримой розе! Не сильней
   звучит бред, выданный шаблонно.
 
   Шипы-то    срежь   ты со стеблей!
   Мне тут бараны, овцы, брёвна
   не ко двору… Дам без цепей
   златую клетку полюбовно
   СВОЕЙ   невесте. Россыпь ей

   сапфиров выдам в тон глазищам –
   красе всех стран и всех времён…
   Что значит Золушка?! Имён
   других не ведаешь? Разыщем,
   именовать начнём двустишьем.
   Ну, а пока я изумлён…

         (продолжение следует)