Как дорог миг бывает

Был страшный бой, земля горела чёрным.
И я в окопе полузасыпан был землёй.
А тишина пришла внезапно, громом,
Осевшей пылью, гарью и золой.

Казалось, мир сгорел до самой сути.
Осталась только боль и тяжесть плеч.
Но где -то там, за кромкой этой жути,
Дрожал в тиши далёкий, милый свет.

Вцепились пальцы в ком сырой земли, как корни,-
Чтоб не сорваться в ту глухую пустоту.
Здесь даже тени стали слишком тёмны,
Здесь каждый вдох - как шаг по лезвию ножа.

И жизнь, и смерть сравнялись вровень,
Слились в один тяжёлый, чёрный след.
Казалось, мир сгорел до самой до основы,
Остался только холод и бетонный свет.

Кровь в ране загустела  буро -красным,
Как будто время остановилось на момент.
И сердце билось с каким -то придыханьем,
Шептало будто: "Только не сейчас..  не здесь.."

Ни птиц или луча, ни искорки рассвета-
Лишь тьма и боль, и этот рваный стук внутри.
И мир забыл, что значит слово " свет",
И держит на краю, не дав мне отойти.

Автомат мне друг, но он молчит.
Патронов нет, пуста обойма.
Вокруг лишь мрак и горький, едкий дым,
И тишина - страшней любого боя.

Как дорог миг бывает заключён в минуте жизни,
Когда секунда весит, словно год.
А здесь пропахло смертью, свинцом из тризны
И в теле стынь и шёпот боли на губах.

Я знал: любовь меня спасёт!
Ведь я в любви рождён, любовью был обласкан.
И пусть хоть небо рушится в окоп-
Я помню дом. И в жизни мне этого хватает.

И выбиваясь из последних сил,
Сжав крепко зубы, зло сплёвывая маты.
Я говорил себе: "Я буду жить!
Враги мне будут в этом виноваты."

На поле боя много раненых и павших,
Всего лишь восемнадцать лет - вся недолгая судьба.
Они не знали ещё женской нежности и ласки,
Но в мечтах любили женские тела.

В мечтах и снах мы знали опыт ласки женщин.
Любили женщин тех до одури, до немоты.
Пусть эти сны в мечтах не стали явью,
Но было нам от них по настоящему тепло.

Ко мне ползком добралась саниструктор Вера.
Сквозь гарь и дым, сквозь смерть, что шла стеной.
Шептала тихо: "Миленький ты мой! Не умирай! В тебя я верю!"
Как будто словом могла меня закрыть собой.

А я смотрел на небо чёрное, пустое,
И думал: "Пусть хоть кто -то этот мир хранит."
Она тянула, билась, не жалея силы,
А юность тихо таяла как дым.

Война не спросит. Сжигает и мнёт.
Превращая живое в пепел и дым.
Кто -то останется здесь, где земля заберёт
В тишину, что громче криков живых.

А я выжил в тот раз. Не знаю чей был этот знак.
Может такая судьба, а может Бог меня уберёг.
Но каждым вдохом теперь обязан я тем,
Кто не смог сделать вдох - кто навеки умолк.

Теперь у меня виски в серебре.
А в сердце всё та же траншея, окоп.
Живу я за них и дышу я за них,
Кто так и не вышел из дыма и снов.

Стою у гранитной, холодной плиты.
Смотрю на фамилии, стёртые временем.
"Простите ребята,"- шепчу я в тиши,-
"Что я вернулся, а вы - нет, к сожалению."

Внуки смеются, бегут по траве.
Не зная страха, ни гари, где край.
А я вспоминаю Веры шёпот во тьме:
"Миленький мой! Не умирай!"