Высота 2248. Глава 6

Глава 6. Здравствуй, юность!

     Детство заканчивалось. В седьмом классе я сменил пионерский галстук на комсомольский значок, в четырнадцать получил приписное свидетельство и был поставлен на предварительный воинский учёт. А это значит, что Родина обратила на меня внимание, как на будущего солдата. Это стало для меня командой на то, что хватит валять дурака и пора готовиться к службе в армии. Тем более, что во мне горело желание стать морпехом. Ленивые дохляки в морской пехоте не нужны. Лукавить не буду — лень частенько гасила мои порывы к систематическим тренировкам, но я старался. Очень старался. Ввиду астенического телосложения, мускулатура особенно не нарастала, но портняжный сантиметр показывал, что рост всё-таки есть. Культуристы и каратисты тогда были в моде у мальчишек. И все хотели быть похожими на Жан-Клода ван Дамма и Брюса Ли. А когда на экраны вышел фильм «Пираты ХХ века»…

     В шестнадцать я получил паспорт и стал полноправным гражданином своей страны. Тогда эта процедура была проще, чем сейчас. Пришлось только съездить сфотографироваться в райцентр и заполнить учётную карточку в сельсовете. Через неделю мне вручили паспорт. Без всяких торжеств и помпы.

     Заколосился пушок на верхней губе и появились юношеские угри, которые жутко не нравились девчонкам. О взрослении напоминали призывные медицинские комиссии, которые проводили весной и осенью в районном военкомате.

     Это был бесплатный цирк. Мужчины моего возраста, читая эти строки, точно ухмыльнутся и почешут затылок.

     Все мы получали самые настоящие повестки. И, в определённый день, несколько десятков великовозрастных балбесов собирали в здании военкомата. Верхняя одежда — в гардероб, брюки, рубашки, свитера, пиджаки и прочее — в общую кучку на скамейки. И стояли мы, худосочные верзилы, вдоль длинного коридора в одних носках и трусах, постепенно покрываясь гусиной кожей.

     Все байки и анекдоты о военкоматах, которые сейчас гуляют в народе, вышли именно из подобных очередей.

     Первый кабинет — окулист. Входим по два человека. Представляемся. Закрываем левый глаз, правый глаз. Проверка цветоощущения — «Годен!»

     Второй кабинет — хирург. Входим по три человека. Беглый осмотр. Руки на месте, ноги на месте. Операции были? Нет! Жалобы есть? Нет! Развернулись спиной, сняли трусы, нагнулись, раздвинули ягодицы. И, вдруг, один из призывников говорит: «Доктор, а там отсрочки не видно?» Дикий хохот на весь коридор. Повернулись. Осмотр мужского достоинства с проверкой на крипторхизм. Молоденькая хирург так крепко сжимает мошонку шутника, что он визжит как поросёнок. Опять хохот. И отметка - «Годен!»

     Третий кабинет — невролог. Тут уже индивидуально. Сотрясения мозга были? Глазки влево, глазки вправо. Вытянули руки, закрыли глаза. Указательным пальцем достаём кончик носа. Хорошо! Молоточком под коленку и по кистям рук. Хорошо! «Годен!»

     Четвёртый кабинет — ортопед. Проверяем осанку. Щупаем ручки-ножки. Встали на мокрую тряпку. А теперь на сухой пол. Рассматривает отпечатки 44 размера — плоскостопия нет. А теперь взял тряпку и вытер пол. Досуха! «Годен!»

     Пятый кабинет — ЛОР. Посмотрели всё, в соответствии с должностью ухогорлоноса — «Годен!»

     Шестой кабинет — психиатр. Пожилой мужчина — вылитый Айболит из книжки. Ну, тут шутить или нет — каждый решает сам. Ходила байка, что за неуместные шуточки увозят в психушку и делают укол, от которого начинает корёжить и все естественные нужды шутник справляет под себя. Что видишь на картинке? А на этой? Какие книги читаешь? Какими языками владеешь? Почему хочешь (или не хочешь) служить в армии — «Годен!»

     И, наконец, седьмой кабинет — собеседование. Расспрашивают о жизненных планах, успехах в учёбе и общественной жизни, о родственниках в России и, не дай Бог, за рубежом.

     Прошли комиссию, поржали и по домам!

     В десятом классе, как-то в конце зимы, меня и моих одноклассников Сергея Колесникова и Виталия Таюшова дёрнули в военкомат не по времени ежегодных осмотров. Удивились, но поехали. Собрали нас человек сорок в актовом зале и предложили поступать в военные училища. Намечался большой недобор. А никто и не собирался. Когда мы узнали, что это инженерно-сапёрное и военно-политическое, по залу пронёсся недовольный гул. Все видели себя десантниками в круто заломленных голубых беретах или, на худой конец, танкистами. Деревенские мальчишки. Что с нас взять?

     За такую бузу нас загнали в подземный тир и заперли на замок, пригрозив, что выпустят нас только завтра. Выпустили через три часа. И мы побежали… Кто в кусты по малой нужде, кто на уходящий через 20 минут последний автобус.

     Детство закончилось с получением аттестата о среднем образовании. С четырьмя «тройками» — по алгебре, геометрии, химии и английскому — удалось таки набрать средний балл «четыре».

     Сам собой появился вопрос: «Куда пойти учиться?» Или не пойти? Права тракториста-машиниста 3 класса я получил вместе с аттестатом. Кроме того, в мае 1983 года я занял 1 место в районном конкурсе пахарей. Мой родной колхоз имени С. М. Кирова принял бы меня в объятия безоговорочно. Махнуть в гидрометтехникум во Владивосток? Закончить его, а потом в Киев на «морскую биологию». Или в Ленинград, в «макаровку»? Оттуда пришёл ответ, что в 1983 году для сельских выпускников добавят ещё один балл. Дедушка с бабушкой, естественно, волновались и «в такую даль» отпускать меня не хотели.

     Как-то июньским вечером вышли мы встречать коров. Вдалеке за селом уже пылило приближающееся стадо. Бабушку окликнула тётя Лиля Можаева — наша соседка и мама моего друга Сашки. С ней рядом стояла старшая сестра Сашки — Лариса, выпускница педагогического училища, проходившая практику в нашей школе. Она была года на три-четыре старше меня, поэтому считалась «взрослой». Тем более — молодая учительница. Взрослые о чём-то увлечённо заговорили.

     Стадо пропылило по нашей улице. Я загнал корову в стайку, накинул ей на рога налыгу и поставил ведро с водой: «Пей, кормилица».

     Прибежал Сашка и говорит: «Иди. Тебя зовут на серьёзный разговор». Иду. Там уже и дедушка мой стоит. А взгляды у всех заговорщические. Иду и думаю: «Вроде, ничего не натворил. Чего это они так на меня смотрят?»

     — Санька, — разговор начал дедушка — есть дельное предложение. Послушай, а потом решать будем.
     — Короче, Саш. — обратилась ко мне Лариса — Я решила получать высшее образование. Поэтому предлагаю тебе поступать в Горно-Алтайский педагогический институт. Парней там берут даже с «тройками». Вы — дефицитный, штучный товар для педагогики. Опыт вожатого у тебя хороший. Характеристику, думаю, школа даст тебе отменную. Поехали, а? Я бы сама, но… боюсь одна. А ты мужик. С тобой будет не страшно.

     Фраза «А ты мужик», честно скажу, окрылила. Задумался я. Стать учителем? Способности, вроде, есть. Головушка умная. Если поступать, то на какой факультет?

     — А на учителя географии там можно выучиться? — спросил я с надеждой. Путешественником и океанологом стать не удалось, зато сколько я смогу рассказать детям о нашей Земле! Такая мыслишка пронеслась в голове.
     — Можно! Я буду поступать на «русский язык и литературу», а ты, давай, на «географию-биологию». Двойную специальность получишь. По распределению сможешь попасть в красивые края. А какие практики у географов! По всему Советскому Союзу! — старалась заманить меня Лариса — И отсрочка от армии будет. А, если после института пойдёшь работать в сельскую школу, то вообще в армию не пойдёшь. Ты же в Афган не хочешь загреметь?
     — Не дай, Бог! — всплеснула руками тётя Лиля — Вон, на той неделе в Половинкино цинковый гроб привезли…
     — Мама!!! — одёрнула её Лариса — Чего несёшь? Не накаркай!!!
     — Можно мне подумать? Завтра скажу. — засомневался я.
     — Давай, давай. Июнь кончается. Скоро начнётся приём документов. Там есть подготовительные курсы к экзаменам. Не дрейфь! Поехали!

     Всю ночь я проворочался с боку на бок. Уснул только с первыми петухами. Проснувшись, объявил дедушке и бабушке: «Я решил ехать в Горно-Алтайск».

     Значит, снова в дорогу. Даже не верилось, что наступает взрослая жизнь. Вернее, один из её важных этапов — получение высшего образования и профессии. Такой профессии, которая отличалась от наивной детской мечты: построить с Сашкой и Васькой удивительное парусное судно — полимаран и отправиться на нём в кругосветное путешествие. Тогда я просто не мог представить, какие административные и чиновничьи препоны нужно было пройти, чтобы мечта исполнилась. Мы были наивными романтиками, верящими в то, что этот порыв будет поддержан и в каждом порту нас будут радушно встречать добрые и открытые жители разных стран и континентов. Сейчас я улыбаюсь своей мечте, понимая невозможность её исполнения. Но именно она позволила мне досконально изучить карту мира, прочесть сотни хороших книг, освоить самые простые предложения в иностранных языках, которые могли бы пригодиться в кругосветке. И всё это пригодилось мне потом — в учёбе и работе. Спасибо тебе, моя несбывшаяся мечта!

     Чемоданы собраны, билеты куплены, семьи провожают нас на автобус в Рубцовск. Едем в ночь в плацкартном вагоне восемь часов до Барнаула, там пересадка на Бийск. А дальше железной дороги нет. На автобусе до Горно-Алтайска.

     Навалившееся в те дни волнение стёрло яркие моменты дороги. Душный поезд, борьба со сном и тяжёлыми чемоданами при пересадке, короткий и тревожный сон до Бийска.

     5.45 утра. Мы в Бийске. Через пятнадцать минут открываются кассы автовокзала, а в 6.20 первый автобус до Горно-Алтайска. У вокзала уже толпится народ, мечтающий быстро купить билет и уехать поскорее. Окошек в кассах всего три, а народу — человек 70—80. И всем надо.

     Лариса остаётся на улице с чемоданами, а меня толпа буквально вносит на руках в кассовый зал. Главное, не выронить деньги из зажатого кулака, не потерять обувь и не лишиться пуговиц и рукавов на одежде.

     Минут через двадцать протискиваюсь на свежий воздух и вскидываю вверх руку с билетами. Мелкой рысью — на посадочную площадку. Не войдёшь в автобус в первых рядах — будешь стоять три с лишним часа на одной ноге. Хорошо, что кондукторы встали у двух дверей стали впускать пассажиров в два потока. Проскочили в заднюю дверь «Икаруса», разместили кое-как чемоданы и уселись на задние, «рублёвые» места. Их не очень любили за аромат солярки и утроенное ощущение всех кочек, которые находили колёса автобуса.

     Сижу у окна, разглядывая проплывающие сёла. Рельеф и растительность отличаются от Рубцовского степного района. Начинаются предгорья, поросшие преимущественно лиственными лесами.

     Вот, проехали Сростки — родину замечательного писателя и актёра Василия Макаровича Шукшина. Надо бы посетить Сростки как-нибудь, поклониться земле, подарившей Родине такого человека.

     А дальше названия сёл уже не похожи на русские. И дорога становится круче, и сосен в лесах становится больше. И сами леса напоминают картины великих русских художников. Красота!!!

     По крутому подъёму въезжаем в посёлок Майма. Слева, на высокой горе Тугая (ударение на «я») — телевышка. Начинается спуск в Горно-Алтайск, раскинувшийся в красивой межгорной котловине. По небольшим мостам пересекаем две бурные речки — Каяс и Майму и минут через пять подъезжаем к автовокзалу.

     Хорошо, что успели на первый автобус. Иначе могли бы опоздать со сдачей документов в приёмную комиссию. А тут ещё полдня впереди. Лариса молодец! Всё разведала заранее и, благодаря её плану, всё у нас складывалось хорошо.

     Пешочком дотопали до главного корпуса пединститута. У дверей я впервые прочёл вывеску на двух языках. Туулу-Алтайдын тергеелик пединституды — звучало забавно. В фойе института стояли длиннющие столы, за которыми сидели студенты-старшекурсники — члены приёмной комиссии.

     Заполнили анкеты, сдали все необходимые документы, получили на руки временные удостоверения абитуриентов с фотографией, расписание подготовительных курсов и картонку-разрешение на вселение в общежитие.

     Получили матрасы и постельное бельё в кастелянной и разбрелись по комнатам. Начиналась новая жизнь. Студенческая.

     Две недели подготовительных курсов были необычными и очень интересными. Лекции, дискуссии, вопросы и ответы. Всё уже совершенно не так, как в школе. С Ларисой мы виделись очень редко. Подготовка к экзаменам — дело ответственное.

     Вечерами гуляли по городу, знакомились с достопримечательностями, играли в волейбол возле общежития и танцевали на дискотеке в фойе на третьем этаже. Знакомились, делились впечатлениями и первыми конспектами, приучали себя к еде в студенческой столовой, скучая по домашним борщам и пирожкам. Всё было просто здорово!

     Курсы закончились. После трёхдневного перерыва начинались экзамены. А их было четыре. Экзамен, три дня на подготовку и снова экзамен.

     Абитуриентам из сельской местности к среднему баллу аттестата добавляли 1 балл. Это очень хорошо при наличии «тройки» по химии. Географию, биологию и сочинение сдал на «5». Практически поступил. Впереди химия. «Тройки» было бы достаточно, но… стыдно как-то. Попытка подготовиться только усугубила понимание того, что я ничего не знаю.

     Где-то слышал, что к экзамену надо готовиться «позавчера», чтобы знания отложились в долговременной памяти. Поэтому день перед экзаменом мы, живущие в комнате 403, решили посвятить прогулке на гору Тугаю. Для жителей равнин это было настоящим восхождением. Забрались наверх — красота!!! Действительно, снизу такого не увидишь.

     Вниз спускались по более пологому склону вдоль дачных участков. С разрешения хозяев набрали фруктов с веток, которые свисали за забор. Такое было неписанное правило. Спать легли пораньше. Утром пошёл на экзамен в первую пятёрку и вытащил счастливый билет с материалом, который хорошо знал и с очень лёгкой задачкой. Результат — «4»!!! Проходной балл даже оказался перекрыт с лихвой! Поступил!!!

     После экзаменов на три недели поехали домой в ожидании вызова на учёбу. Дома переколол 10 кубометров дров, отремонтировал всё, что мог, переделал все домашние дела, чтобы не оставлять дедушку и бабушку с огрехами и недоделками. Собрал все необходимые вещи и был готов к учёбе.

     Вызов пришёл в последние дни августа. Билеты куплены. Вперёд!!!

     После праздника посвящения в первокурсники нам объявили о том, что мы едем в колхоз. Ну, как в колхоз? На три недели на сенокос в один из самых отдалённых районов Горного Алтая — Усть-Коксинский. Короче, к чёрту на кулички.

     Ехали почти двое суток на старом «ПАЗике». Через Семинский перевал, потом впечатляющий перевал Горомотуха — двухсотметровые отвесные скалы слева и трёхсотметровая пропасть справа. Перед перевалом, как положено, привязали белые ленточки на священную ель — задобрить Горного Духа. Страшно, аж жуть!

     К ночи второго дня приехали в село Катанда. Темень — хоть глаз коли. При свете керосиновых ламп разместились на матрасах, разбросанных на полу, в каком-то аварийном доме. Утром мы узнали, что электричеством село обеспечивает дизельная электростанция. И в 22.00. село, хочешь-не хочешь, укладывается спать.

     Утром, с какого-то перепугу, меня назначили бригадиром. А в бригаде моей 20 девчонок 8 парней — сплошные алтайцы, поступившие на факультет алтайского языка и литературы. В качестве заместителя и повара — Лариса Бойкова. Сама напросилась с нами, чтобы посмотреть эти дикие места.

     Ехать предстояло ещё дальше. В качестве питания нам выделили два 38-килограммовых мешка макарон, 10 килограммов картошки, 20 маленьких пачек азербайджанского чая «с дровами» и 10 килограммов сахара.

     Зная, как работается на сенокосе, я стал требовать мяса. Иначе мы ноги на макаронах протянем. Начальство сказало, что мы тогда заработаем максимум по 30—40 рублей. Но это лучше, чем работать впроголодь. Хлеб и мясо нам пообещали завозить на стоянку два раза в неделю гужевым транспортом.

     А поехали мы в удивительное место — Аккемское урочище. Почти к самому подножью высшей точки Алтая — горы Белухи (4506 м.) К истокам реки Катунь.

     Загрузившись в прицеп, «запряжённый» в колёсный трактор МТЗ-80, мы поехали в село Кучерла. Через бурную реку по мосту, сложенному из незакреплённых берёзовых стволов, по ухабистой дороге, растрясшей девчонок до тошноты. 17 километров мы ехали более четырёх часов.

     Ночевали в клубе. Снова на полу и на чём попало. Утром мы впервые увидели настоящие алтайские аилы, дедушек и бабушек в национальных беличьих папахах и вышитых жилетах. Пытались заговорить с маленькими детьми, но старшие сказали, что до школы они по-русски «ни бельмес». Как будто в другое время попали. Лет на 40 — 50 назад. Никаких благ цивилизации на фоне натурального хозяйства. Только наличие тракторов, велосипедов и мотоциклов говорило о том, что мы находимся в 1983 году.

     Здесь же мы познакомились с нашим проводником — Тимофеевым Иваном Ивановичем. Имея русское имя, Иван Иванович был типичным алтайским ковбоем. Только без широкополой шляпы и двух кольтов на поясе. Карабин, дробовик, патронташ, сумки с боеприпасами и порохом — всё при нём. И чересседельные мешки, притороченные к седлу — полный антураж. На вид ему было лет 60. Он с удивительной лёгкостью взлетал в седло, едва коснувшись одной ногой стремени. А на самом деле тогда ему было уже 82. Фронтовик, трижды раненый, кавалер двух орденов «Славы» за Сталинград и Курск жил в глуши и работал обычным чабаном.

     Именно он два раза в неделю привозил нам на лошади два мешка хлеба из пекарни и снабжал свежей бараниной. Иногда и свежей дичи нам на стол перепадало.

     Всю жизнь буду помнить беседы о жизни вечерами у костра, когда все укладывались вповалку в тесном зимовье. Наверное, именно он научил меня довольствоваться малым и радоваться каждый день тому, что даровано тебе на этот день. Не застревая в прошлом и не строя немыслимых планов на будущее. Простая мудрость от простого человека.

     Отвлёкся я… Утром мы двинулись в сторону Аккемского урочища на том же МТЗ-80. Подъехали к перевалу. Там нас ждал гусеничный ДТ-75, который зацепил наш трактор тросом и потащил вверх по крутому склону. Тормозные ремни на ДТ дымились. Такова была крутизна склона. Дотащив нас до вершины перевала, гусеничный трактор поехал обратно, а мы медленно покатились вниз.

     На берегу реки стояло одинокое зимовье — наша база. Разместились, получили косы-литовки для парней и грабли для девушек и отправились по неудобьям, там где трактору с механической косилкой было не развернуться. Косить было трудно из-за многочисленных сухих веток и корней. А отбивать и точить косы деревенские парни-алтайцы не умели. Или делали вид, что не умели. Бригада моя оказалась ленивой. Всё время приходилось подгонять, кричать и ругаться как настоящему бригадиру.

     Лариса кашеварила на берегу реки. А водица в ней была зубодробительной, потому что река начиналась с ледника. В связи с этим требовалось и значительное количество дров, чтобы сначала довести воду до кипения, а уж потом что-то сварить. Поэтому по два человека назначались костровыми — сборщиками дров. И Ларисе, как моему заместителю, тоже приходилось перевоспитывать ленивых работников.

     Три недели в удивительном месте с видом на Белуху пролетели. Хотели было нас ещё на недельку задержать, но пришёл прогноз на снегопад. И это во второй половине сентября! Выволок нас ДТ-75 на перевал, вернулись в Кучерлу, где Иван Иванович сообщил нам, что в ночь в урочище выпало больше полутора метров снега. Если бы не удрали, застряли бы там надолго.

     Через двое суток на таком же «ПАЗике» мы вернулись в Горно-Алтайск. Грязные, пропахшие дымом, с коричневым высокогорным загаром ввалились в общагу на ночёвку. Утром сходили в общественную баню, купили билеты на автобус домой, получив приказ: явиться на занятия 1 октября.

     Впереди было семь дней дней отдыха и возможность повидаться с родными.