Никогда! Кира в семье. 2024-2050 годы

   Она росла в свободной среде. Мать, то приезжала, то уезжала обратно в Польшу. Врач -анестезиолог, неплохой. В итоге, с отцом разошлись, лет как пятнадцать назад. Сманил какой-то грек. Зато с отцом она в детстве, да и мать была охотница по выходным зимой на лыжи и коньки, летом с палаткой в тайгу на речку.
  Ловили рыбу, собирали грибы, ягоды, орехи, да и просто гуляли по милой природе. Провизии брали с собой немного, на два дня. Отец всегда укладывал в рюкзак банку  мёда своего. Маринованную курицу, мясо, картошку, овощи, зелень. Мать пекла особые оладьи с сыром, запечённый в тесте домашний окорок. По вечерам картошка в золе, песни под гитару. Шкворчание жира на углях от курицы на решётке. Отец играл, пел хорошо, знал много песен старых русских, народных. Мать здесь была в ногу с ним. В меру хлебнув, она со своим низким грудным голосом с польским акцентом была ко двору... Отец вообще не пил алкоголя...
  Какой мир в тайге! Белочки, ежи, бурундуки, куницы, горностаи - а птиц!? Их щебетание, особенно рано утром, она ждала всегда. Вот только их страж - огромный Рей, восточно-европейская овчарка, иногда разгонял певчий хор... Умный, ласковый, обученный на курсах был послушен и вежлив. Со своими! Кого-то из знакомых на дух не переносил - щурил нос, шерсть начинала перекатываться, как на персидском ковре. Таких было очень мало. В палатку не заходил, любил грызть палки и беда той собаке, которая побежит за его добычей! Просто сбивал телом с ног и стоял рядом, роняя слезу. Ел мало, но очень уважал сахарную косточку. Не оставлял ни крошки...
  Кира ещё малышом ездила на Рее верхом. Тот ложился на пол и вставал потихоньку, скашивая свои карие глаза, уложив на мощный загривок длинные уши...
 
                Рей всегда казался странным
                И язык его туманный,
                Но глазами баил он:
                Мы здесь временно "живём"...

                Ваш, Николай Панфёров
                02.09.26.